— Простите, мне нужно связаться с Давидом Юсуповым, — обращаюсь к первому встречному охраннику, который ходит по территории.
Он пожимает плечами и не обращает на меня никакого внимания.
— Ну Вы же работаете на него!
Злюсь, чувствуя как моё лицо покрывается красными пятнами. Легкий ветер треплет мои волосы, на улице тихо-тихо, почти безоблачно. Мне хочется вцепиться в ворот отглаженной рубашки охранника и трясти его до тех пор, пока он не сделает хоть что-нибудь.
В этот момент ворота открываются и на территорию особняка въезжает чёрный ""Мерседес"" Давида.
— Как Руслан?! Ты можешь мне что-нибудь ответить или нет? — злюсь, складываю руки на груди.
— Мне пока не удалось добиться встречи с ним, — разводит руки в стороны. — Но я разговаривал с Куратовым по телефону.
— И что он сказал?
Кровь стынет в венах, потому что я понимаю, что если Давиду не удалось пробраться к Руслану, то мне тем более не позволят.
— Соколов чудом остался жив, и сейчас его местонахождение неизвестно. Это означает, что он будет продолжать развязанную войну и тебе небезопасно оставаться не только здесь, в городе, но и в пределах страны, Ева.
— Что ты такое говоришь… — кончики пальцев немеют, тело становится непослушным.
Я откидываюсь на кожаную обвивку кресла и прикрываю глаза.
— Руслан попросил, чтобы я отправил тебя заграницу.
— Нет! — вскрикиваю громко.
— Блядь, Ева, не будь как маленькая, — взрывается Давид.
— Я не уеду без Руслана! — мотаю головой и дрожу.
Мне больно от одной только мысли, что не без моей помощи случилось то, что случилось. По моей вине Руслан сейчас находится за решёткой, и я не могу так просто бросить его и уехать.
— Ты подумала о ребёнке? — задает вопрос Давид и я открываю глаза.
Он смотрит на меня… осуждающе. Не понимает, что я за мать такая, которая подвергает опасности своего малыша.
— Есть ли шансы на то, что Руслана скоро отпустят? — отвечаю вопросом на вопрос. — У него же есть деньги, есть власть! Он может подкупить судей, следователей… да кого угодно!"
"— Не всё так просто, Ева, — качает головой Давид. — Это займет время. Ты права, мы не станем сдаваться, но для тебя лучше всего будет временно уехать.