И мне, на тот момент беременной и по этому поводу дико гормональной, неожиданно пришло в голову, что он может попытаться воздействовать на меня через ребенка… Каким образом и что ему вообще от меня было бы нужно, придумывалось не то, чтоб плохо, но довольно фантастически… Но придумывалось, и варианты имелись, очень даже страшненькие.
А, кроме этого, я все же применила свои профессиональные навыки, и кое-что выяснила про Стаса… Например, что у него имеется несколько квартир, последняя куплена как раз перед судом Горелого, в Питере… И живет в ней старший сын Стаса, студент.
Я на мгновение представила, что было бы, если б я решила начать вопить на весь город о своей влюбленности и беременности, и как-то даже поплохело.
Именно поэтому я и сорвалась с места, сбежала, шифруясь, словно заправский преступник, и очень рассчитывая, что Стас, чуть-чуть порыскав, все же отступит, забудет про меня…
Так и вышло.
Стас больше в моей жизни не появлялся.
В отличие от Горелого, оказавшегося куда более настойчивым, чем отец моей дочери…
Тогда, в первый раз придя сюда, я задохнулась от восторга и просто села на берегу, сидела, наверно, не меньше часа, смотря на воду, небо, плакучие ивы, купающие косы в озере… И осознавала: вот оно, мое место. То самое. Тут мне будет хорошо. И Яська, обычно бурно реагировавшая на все перемены и пинавшаяся в животе так, словно готовилась к чемпионату по футболу, затихла, будто тоже впечатлилась моим умиротворением и спокойствием.
Я вспоминаю то свое самое первое знакомство с озером, плыву, погружаясь в воду полностью и выныривая, сладко ахаю и выдыхаю, до того это приятно.
И жить так хорошо!
В конце концов, чего я напряглась?
Все решаемо.
Ничего он мне не сделает… Не посмеет… Хотел бы, давно уже сделал.