Он, собственно, и не планировал возврата. Он вообще в последние пять лет, перед тем, как влететь, был самым законопослушным чуваком, какого только можно было представить. И сидел не за свежие подвиги, а за давние. Те, что раскопала эта… Эта…
Горелый привычно стискивает зубы, перебарывая злобу.
Не сейчас. Не сейчас.
— Я хочу, чтоб между нами не было недопонимания, — завершает прокурор, — и обид. Я буду защищать свою семью всеми доступными способами. А твой сын теперь — это тоже моя семья.
“Мой сын — это МОЯ семья!”, — хочется рявкнуть Горелому, но он привычно молчит. И смотрит.
Прекрасно зная, что взгляд его прошибает и самых крепких мужиков, заставляя нервничать. Но или прокурор вообще безбашенный придурок, или нереально крепкий мужик, но в лице у него никаких изменений не происходит. И в фигуре тоже. Он не напрягается, не настораживается. Отвечает спокойным, уверенным взглядом.
И Горелый отступает, неожиданно для себя.
Если что решил, хер сдвинешь.
Он ведь при смерти был, но сына видеть не захотел…
— Я рад, что мы достигли взаимопонимания, — спокойно комментирует ситуацию прокурор, — а теперь давай вернемся к гостям. Кстати, ты в городе остаешься? Или в столицу?
— Я пока отдохнуть хочу… — неопределенно отвечает Горелый, — в деревню поеду… Рыбалка, там, охота…
Прокурор смотрит на него испытующе, пытаясь понять, что тот задумал.
Но Горелый не палится, смотрит равнодушно.
И прокурор, помедлив, кивает.
В самом деле, логично же… После отсидки отдохнуть на природе…
В зале Горелый ловит внимательный взгляд сына, неопределенно дергает углом губ. Тоже мне, переживатель какой…
Совсем не доверяет, что ли? Или думает, что он, Горелый, вообще без башки и устроит тут разборки, сломав сыну отношения в будущей семье?
Горелый выходит на крыльцо, с удовольствием затягивается сигаретой, вдыхает летний вечер.
Завтра он уже будет на пути в деревню.
Потому что не соврал прокурору, всю правду сказал. Практически всю.
Он поедет отдыхать.
И еще кое за чем.
Например, глянуть на одну гладкую сучку, стоившую ему шести лет жизни. Она думала, что, свалив из столицы в глухомань, спряталась.
А вот нихера…
Плохо спряталась. Горелый идет искать.
И найдет.