Но во всем его облике чувствовалось нечто такое, что заставляло швейцаров кланяться и широко распахивать перед ним дверь. У Варяга было основание опасаться решения схода. Помнится, он пришел немного раньше обычного, – опаздывать на сходняк не полагалось. А потому нисколько не удивился, когда обнаружил, что небольшой, но уютный зал ресторана уже заняли законные. В вестибюле Варяга сдержанно встретил Ангел, холодно пожал протянутую руку, как будто бы между ними были не годы разлуки, а льды Арктики, и сказал:
– Не думал, что придешь.
– Чего же мне бояться, по-твоему? Может, я чего-то нарушил? – недоуменно спросил Варяг.
Ангел неопределенно пожал плечами:
– Разное говорят... Будто бы ты часть общака утаил... Лично я, конечно, в это не верю, ты всегда был правильным вором.
Глаза Варяга потемнели:
– Прежде чем бросать такое обвинение, его доказать нужно!
– Я тебя поддержу! – пообещал Ангел.
В те минуты Варяг подумал о том, что, если сходняк приговорит его к смерти, он, не задумываясь, пустит пулю себе в висок на глазах у десятков свидетелей.
Последние годы Егор Сергеевич по просьбе Медведя вплотную занимался общаком, если так можно выразиться, он являлся главным финансовым консультантом. Курировал многие сделки и весьма успешно нащупывал перспективные проекты. Об этом тонком поручении знал весьма ограниченный круг лиц. Даже Ангел не догадывался о настоящей роли Егора Сергеевича Нестеренко. А когда воровской общак располнел настолько, что начинал уже выпирать бычьим пузырем на фоне многочисленных финансовых операций, то академик справедливо решил, что наступило время Владислава.
"Приумноженные деньги со значительной прибылью переводились на счета в зарубежные банки, а в дальнейшем концентрировались в США. В Нью-Йорке обязан был присутствовать хорошо информированный человек, который следил бы за всеми перемещениями этой огромной денежной массы.