Взобравшись на катер, он стал рассказывать о том, как питерские братки славно провели время в прошлое воскресенье и сколько было выпито водки за один только вечер. А какие девочки с ними гужевались! Зная склонность Аркаши к хвастовству, никто его не перебивал. Пусть выложится до хрипоты. Улыбку у присутствующих ему удалось выжать лишь однажды, когда он поведал о том, что студентки института культуры в самый разгар пьянки устроили такой классный стриптиз, какого ему не доводилось видеть ни в одной из западных стран. Вот что значит русская танцевальная школа! Смеясь, Тархан добавил, что в тот вечер ему невероятно повезло и он познакомился с великим искусством не из кресла уютного зала, а с дивана, продавленного любовными упражнениями, и даже под самый конец сам стал непосредственным участником этой хореографии.
– Все готово? – неожиданно оборвал он свой рассказ, повернувшись к Федорычу.
– Да, все, – неожиданно хмуро кивнул Федорыч.
– Ну, тогда веди, чего лясы-то точить!
Двинулись гуськом, следом за капитаном.
На двери, к которой привел их капитан, был нарисован палач с красным капюшоном на голове, небрежно сжимающий в руке огромный топор. Через большие прорези капюшона были видны внимательные выразительные глаза, которые как будто бы высматривали очередную жертву среди вошедших.
– Вот таким баловством мы здесь и занимаемся, дорогой мой Володя. Отдыхаем как можем, рыбку ловим и руки нашим оппонентам выкручиваем.