– Я не могу этого сделать, – неожиданно возразил Ефимович, – на это нужно распоряжение схода.
– Все верно, – согласился Ангел и положил на стол обыкновенный лист бумаги, на котором стояли подписи двух десятков воров.
– Сильный ход, – сдержанно одобрил Ефимович, прочитав бумагу, – теперь я вижу, что все это очень серьезно.
– Даю тебе на все про все три часа!
– Спасибо, – кивнул Ефимович, по достоинству оценив великодушие Ангела.
Вообще, по правилам, казначей по первому же требованию сходняка должен доставить деньги в течение одного часа в указанное место.
– Мне больше нечего тебе сказать. Прощай, – произнес Ангел, отчетливо осознавая, что видит старика в последний раз.
С минуту Ефимович сидел в одиночестве. Вокруг царила абсолютная тишина. Он поднял брошенную папиросу, растер ее между пальцев, сдул на пол просыпавшийся табак и чиркнул зажигалкой. Его ожидала бездна, и, стоя уже на самом ее краю, он как никогда отчетливо ощутил морозное дыхание смерти. В такие минуты следовало бы мысленно проститься с близкими, наполнить душу тоской или хотя бы погрустить перед дальней дорогой, но семьи у него не было, а дочь никогда не была по-настоящему близка.
Смерть для вора такое же обыкновенное дело, как пребывание в чалке. Вор готовится к ней всегда, ежеминутно, свыкаясь с ее постоянной близостью.
Ефимович выдвинул ящик стола. В его глубине негромко и весомо брякнул «вальтер». Он взвесил пистолет в руке – приятная игрушка. Неожиданно дверь слегка приоткрылась.
– Я нужен? – робко поинтересовался он.
Ефимович смущенно повертел в руках «вальтер», потом сунул его обратно в ящик.
– Это совсем не тот случай, Ильфан. Мне уже никто и ничего не поможет. Ступай. Я хочу побыть один. Хотя постой, – он сунул руку в карман и вытащил оттуда чековую книжку. – Это тебе за верную службу. Теперь ты станешь состоятельным человеком и можешь делать все, что хочешь. Можешь купить за границей дом. Можешь путешествовать по миру. Все в твоей власти! Ты заслужил эту награду.
– А как же ваша дочь? – неуверенно поинтересовался Ильфан.
Ефимович нахмурился, а потом бодро отвечал:
– О ней не волнуйся, она обеспечена. Если ты не возьмешь эти деньги, то они просто достанутся другому.