С этой приятной новостью Рой перешагнул порог исправительного учреждения, где его с унылым видом дожидался Джек. Происшествие, случившееся в городской тюрьме, по-прежнему продолжало оставаться событием дня, и у ворот учреждения дежурили толпы назойливых журналистов, рассчитывая хотя бы на небольшое откровение начальника тюрьмы. Однако Стейнбек третьи сутки не покидал территорию вверенного ему учреждения и стойко пережидал нешуточную осаду репортеров. Журналисты, подобно воробьям, атаковавшим каждый кусочек брошенного хлеба, энергично и кучно наскакивали на каждый выезжавший со двора тюрьмы автомобиль в надежде отыскать в салоне самого популярного человека недели.
Машину Роя Стейнбек увидел сквозь опущенные жалюзи и поспешил навстречу агенту ФБР. Час назад Рой сообщил ему по телефону, что сдержал свое обещание и у него имеются для Джека весьма неплохие новости.
– Как ты себя чувствуешь? – бодро поинтересовался Рой, пожимая руку Джеку Стейнбеку. – Подъезжая к тюрьме, я сначала подумал, что у ворот твоего заведения проводится какой-то массовый митинг в поддержку прав заключенных.
– Сейчас у них прав больше, чем у нас с тобой, – недовольно буркнул Стейнбек.
Рой одобрительно рассмеялся:
– Вижу, что ты не потерял чувства юмора... А потом понял, что это никакой не митинг, ты просто делаешь себе какую-то рекламу и переманил к себе всех журналистов города.
– Мне не до твоих шуток, – огрызнулся Стейнбек.
– Объясни мне, чем ты их взял? Может быть, предложил им поменять свои дома на комфортабельные камеры? – Помахав пальцем, Рой протянул: – Ра-азбойник! Они клюнули на твою уловку! Я ведь и сам давно мечтаю о том, чтобы упрятать всех надоедливых журналистов как можно дальше!
Рой излучал благополучие. Его улыбка красноречиво говорила о том, что он несказанно доволен жизнью и даже гнетущая атмосфера тюрьмы не способна омрачить его настроение.
– Ты спрашиваешь меня о том, как я себя чувствую? А как еще должен чувствовать себя человек, которого жарят на сковородке? – обреченно спросил Джек. – Я не сплю по твоей милости уже третьи сутки! Не выхожу из тюрьмы, чтобы не столкнуться нос к носу со сворой борзописцев, которые только и жаждут того, чтобы поместить мою унылую физиономию на первые полосы газет.