К вашему сведению, даже Константин Григорьевич считает, что я отличный специалист! Я понимаю, почему вы не хотите другого массажиста, но должны понимать, что значит сломать руку для таких, как мы. Если выйти на работу раньше положенного, можно сделать ещё хуже!
Выдыхаюсь и, покачнувшись, хватаюсь за грудь, пытаясь унять бешенное биение сердца. Я так разволновалась, что даже дышала с трудом. Посмотрела на Аскерова и жалобно спросила:
– Неужели вы не можете потерпеть меня два-три месяца, пока Константин Григорьевич не поправится?
– Могу, – внезапно говорит он.
– Да? – удивляюсь и указываю на кроссовки: – Тогда зачем это?
– Вам не понравилось? – хмурится он. – Странно. Вам очень идёт."
"– Это дорого, – ничуть не поддавшись, обвиняю его. – Похоже на взятку.
Рус улыбается, и вокруг его глаз собираются лучики.
«Дорогая вселенная, благодарю тебя за то, что создала это совершенство, – мелькает мысль. – Я могу хотя бы немного полюбоваться им».
Может, я всё надумала? Этот человек зарабатывает много денег и, возможно, для него стоимость кроссов не такая уж большая.
– Вы правы, это взятка, – признаёт Аскеров.
– Что? – отступаю на шаг.
Выходит, я права, и Рус избегал меня, чтобы вынудить уйти по собственному желанию. Но я упрямо ходила на работу, поэтому решил подкупить добротой и подарками.
– Вы так сильно меня ненавидите? Но я не уйду, и не мечтайте!
– Не буду, – снова смеётся он и показывает мне пакет. – Покупая вам кроссовки, я надеялся на вашу помощь.
– Какую? – настораживаюсь я.
– Узнаете, если пойдёте за мной, – хитро прищуривается он и быстро сбегает по лестнице.
Спешу за ним, радуясь, как легко ходить в кроссовках. Выхожу на улицу и догоняю мужчину:
– Что вы задумали?
– Не скажу, – косится он.
Мне становится жутко любопытно, и я решаюсь последовать за Аскеровым.
– Почему вы не приходите на массаж?
– Мне некогда. Скоро важные соревнования. Я не могу второй раз проиграть Марату.
– Но это часть программы тренировок! – возмущаюсь я. – Вам необходимо расслаблять тело.
– Вот именно, – он снова смотрит на мою грудь.
Видимо, вспоминает тот позор, когда мне пришлось напялить на себя топик на несколько размеров меньше.