«Идём вместе! Зачем исключаешь нас? Обиделась?»
Чемпиона уже нет в сети. Почему мне становится ещё хуже? Беру кусок пиццы и зло кусаю. Запиваю колой и ловлю взгляд Шутера. Щенок машет хвостом и тявкает, выпрашивая еду.
– Тебе вредно, – поднимаю выше, чтобы не достал. Вздыхаю: – Мне тоже. Но иногда вредное полезно. Будем считать, что наедаю калории, которые утром сожгла. Ну, хорошо! Которые ещё завтра сожгу.
Вибрирует телефон, и я откладываю остатки пиццы. Отвечаю курьеру:
– Лифт не работает?!
Вот блин! Очень вовремя сломался.
– Хорошо, оставьте внизу. Я сейчас заберу.
Отключаюсь и, надевая кроссовки, невесело смеюсь:
– Благодарю, дорогая вселенная! Десять килограмм тащить по лестнице? Как раз пиццу отработаю.
Запираю щенка и бегу вниз по лестнице, как вдруг этажом ниже встречаю Аскерова. Он несёт на плече мешок собачьего корма. Впечатлённая его добротой, лепечу смущённо:
– Ой, да не надо было…
– Лифт сломан, – с лёгким раздражением перебивает Руслан. – Сама бы тащила?
– Да, я и собиралась.
– Дверь открывайте!
Поднимаюсь, ощущая спиной его взгляд.
– Простите меня, пожалуйста. Наверное, я сделала вам очень больно, раз до сих пор злитесь. Но вы тоже не правы! Почему промолчали? Я же просила говорить, если вдруг ощутите дискомфорт. Прошу, дайте мне реабилитироваться и показать, что я могу лучше…
– Лучше?! – Он вдруг захлопывает дверь и шагает ко мне, заставляя отступить к стене.
– Не верите? – огорчаюсь я. – Дайте шанс! Я докажу!
– На самом деле не понимаешь? – неожиданно переходит на «ты», взгляд мужчины темнеет. – Так я объясню.
И вдруг наклоняется, приникая к моим губам.
Глава 24. Поцелуй и пицца. Мне это снится?
Глава 24. Поцелуй и пицца. Мне это снится?
Застываю каменной статуей, не веря, что это не сон.
Меня. Целует. Аскеров?!
«Может, я навернулась с лестницы, спеша за кормом, сломала себе шею и попала в рай?»
Других объяснений в голову не приходит.
Да и не надо!
Какая разница, как и почему? Этот потрясающий мужчина дарит мне самые приятные ощущения, которые я когда-либо испытывала! И я готова на всё, чтобы это мгновение растянулось навечно!
Но у всего в этом мире есть конец, наступает он и сейчас. С сожалением вижу, как Аскеров отстраняется и, облизав припухшие после поцелуя губы, хрипло спрашивает:
– Пицца?
– А? – Моргаю в полной растерянности.