— Не материшься, голубица?
В кабинете Нечитайло уже доругивались, голоса звучали потише, поспокойнее, понятно было, что спорщики устали и ни до чего не договорились.
Хабаров напоследок послал Нечитайло с его горючкой и мелкой бюрократической душонкой подальше, вывалился в коридор, саданул дверью и закурил."
"— У нас тут не курят, — сказал дежурный и захохотал, — постановление правительства и Государственной Думы.
Хабаров Думу и правительство тоже послал, но не так размашисто и цветисто, как Нечитайло. Докурил, загасил окурок о подошву и швырнул в угол.
— Если кому понадоблюсь, я в бильярдной! — рявкнул он. — Хоть шары погоняю, чем с такими… с вами… разговаривать!..
— А чего такое-то?
— А ничего, твою мать! Мне в Эгвекинот идти, а у него по горючке лимиты!..
— Куда идти, ветер тридцать метров в секунду и поперёк полосы!
— Да пропадите вы все пропадом! — опять во всю силищу заревел Хабаров. — У этого лимиты, у того ветер! Метеослужба прогноз дала — к вечеру уляжется! А там больных трое! И ребёнок!.
— Лёша, — тихонько сказала нарисовавшаяся возле стола Тома, — хочешь, я тебе чайку заварю? У меня плиточный есть, тундровый, ты же любишь…
Мужики на неё оглянулись. Она уже была вся прибранная, аккуратная, глаза держала долу, пальчики крутили железную пуговку на кителе — диво дивное!..
— Да не надо мне ничего! Мне работать надо, вы это понимаете?!
— Лёш, сало есть, настоящее, домашнее. Бабушка прислала.
— Мне сделай! — вскинулся дежурный, и лицо у него стало умильным. — Я знаешь как сало люблю?!
Хабаров махнул на них рукой и широким шагом двинул по коридору.
Дверь в кабинет Нечитайло приоткрылась, из неё вылетел реглан и приземлился на стулья, стоявшие вдоль коридорной стены. Тома подбежала, подхватила реглан и бросилась за Хабаровым.
— Бутербродик сделаю, да, Лёш? И чайку? Послаще, ты ж любишь сладко чтоб!.
Хабаров принял у неё реглан, продел руки в рукава и вдруг усмехнулся:
— Калач — это чего такое?
— Так город такой, Лёша!.. — затараторила Тома. — Калач-на-Дону, я сама с Волгограда, а бабуля с дедулей у нас в Калаче живут, и дом у них там, и сад, и чего только нет…
— Надо же, — себе под нос сказал лётчик Хабаров, — не знал я такого города!
Тома проводила его глазами. Они были ласковые, правдивые, говорящие так откровенно, что дежурный крякнул и отвернулся.