Но если бы я знала, что мне предстоит на самом деле, я бы больше разузнала от куртизанок и гетер. Теперь же приходилось полагаться только на смекалку и собственное воображение. А оно-то как раз рисовало картины, одна откровеннее другой. И сердце мое бешено колотилось, а пульс зашкаливал.
— Проводи девушку в мои покои! — распорядился Алексис, кивнув Хэймону. — И проследи, чтобы ни волосок не упал с ее головы. Да, вот еще что: распорядись, чтобы ей подали обед и принесли другую одежду. Лучшее из того, что найдется в этой дыре.
— Да, господин, — все так же покорно ответил Хэймон.
Зачем-то поклонился мне и, указав на крыльцо, предоставил идти первой. Сам же следовал за мной почти шаг в шаг, и его присутствие подбадривало меня.
Когда я перешагнула порог и направилась к лестнице, путь преградила Наяна. Она держала в руках стопку белья — похоже, это ее отправили перестилать Алексису постель. Увидев меня, Наяна разинула рот, готовясь, кажется, вылить на меня ведерко-другое яда. У нее даже белье из рук выпало, до чего ей не терпелось съехидничать по поводу меня.
Но открыть рот — это все, что она успела. Стоящий сзади меня Хэймон угрожающе рыкнул, и Наяна задрожала от страха.
— Это белье не годится для моего господина! — зло процедил он. — Приготовь другое. И убирайся с пути, не мешай госпоже пройти.
Я нервно сглотнула. Меня впервые назвали госпожой, и это было удивительное ощущение. Наверное, впервые я почувствовала себя значимой и уважаемой.
Войдя в комнату Алексиса, я застыла на пороге, не зная, что делать дальше.
— Вы можете умыться и причесаться, — он кивнул на прилегающую к спальне туалетную комнату. — А я пока подожду ваш обед. И прослежу, чтобы та нахалка хорошо исполнила приказ господина.
— Хэймон?.. — позвала я, с трудом подбирая слова. — Почему ты назвал меня госпожой?
Он улыбнулся, отчего его почти черное, обезображенное шрамами лицо приобрело еще более ужасающий вид. Кажется, этот гигант редко смеялся, потому как сделал это неумело.
— Мне известно, что господин Алексис купил тебя у Магры, хозяйки этой «Сытой свиньи», — сообщил он без обиняков. — Сейчас передо мной стоит рабыня. Но ты первая женщина, к которой мой господин проявил столь пристальный интерес. И я готов поспорить на свой правый глаз, что тебе удастся стать для него чем-то большим, чем постельная грелка. Главное, воспользоваться преимуществом.