Если бы я могла… Тело мое молило о продолжении, но ужасная мысль, точно заноза, крепко засела в разуме. Он увидит клеймо и ужаснется. И больше даже думать не станет о том, чтобы сделать меня свободной.
— Пожалуйста… — вновь попросила я."
"Алексис положил большие горячие ладони мне на колени, а сам потянулся к губам. Но я больше не могла отвечать на его поцелуи — будто замерла, закаменела, предчувствуя ужасное. А когда он попытался развести мои колени, вскрикнула.
— Я знаю о твоей метке, — напомнил Алексис — твердо, но без раздражения в голосе.
Я до крови прикусила нижнюю губу. Как хотела, как мечтала поверить ему. Но это было выше моих сил.
— Не могу, — созналась я и потрясла головой. — Вы обещали не принуждать меня ни к чему. И я готова скрепить наш договор любым удобным для вас способом. Только задерните шторы, прошу вас. Понимаю, вам, возможно, это кажется глупостью, но это так важно для меня.
Я дрожала, но вовсе не от холода. Приятное возбуждение, пробужденное умелыми ласками Алексиса, прошло, уступив место страху. Так глубоки были мои убеждения, что ничто не могло заставить меня поверить, будто Алексис не заметит клейма. Даже он сам.
Я боялась этого момента. Страх сковал мое тело невидимыми цепями, заставил разум метаться, как зверя в клетке. Я словно стояла на краю пропасти, готовая в любую секунду сорваться вниз и утонуть в кипучем море нарастающей паники.
Так страшно мне не было еще никогда в жизни.
Глава 13
Алексис
Что за глупые предрассудки? Меня совершенно не волновало клеймо Майлин. Что меня действительно будоражило, так это ее близость. То, с каким пылом она отвечала на ласки. Ее тело было будто создано для того, чтобы дарить и получать удовольствие.
— Хорошо, Майлин, будь по-твоему, — согласился я и, с трудом разомкнув объятия, проследовал к окну.
Задернул чертовы шторы так, что сквозь них почти не просачивался свет.
Майлин все еще сидела на постели.
— Спасибо… — прошептала она и, обняв за бедра, прижалась ко мне.
Я молниеносно отреагировал на это прикосновение. Мой напряжённый член уперся в ее пышную грудь. Но она не испугалась и не отстранилась, напротив, потерлась о него, доводя меня до исступления.