Так что даже если дело дойдёт до суда и это всплывёт, то мы будем готовы.
Кстати, насчёт этого.
— Кто-то ещё знает, что вы поменяли записи в журнале?
— Нет, — быстро и уверенно покачал он головой. — Никто.
— Ясно.
Дальше уже были обычные вопросы, которыми занималась Анастасия. А я сидел, изредка уточняя тот или иной факт. А сам думал.
Похоже, что мировое соглашение будет для нас лучшим вариантом. Хотя, нет. Не так. Не лучшим. Наиболее приемлемым. В суд с этим делом я идти не хотел бы. И нет, не потому, что я боялся проиграть.
— Что будем делать дальше? — поинтересовалась Анастасия, когда створки лифта закрылись за Уткиным.
— Насть, можешь назначить встречу с их адвокатами? — попросил я её.
— Сейчас? Зачем?
— Сегодня или завтра. По возможности. Хочу узнать, что это за ребята.
— Без проблем. А причина встречи…
— А ты скажи напрямую, что мы хотим обсудить возможность мировой.
— А мы…
— А мы и хотим это сделать, — кивнул я на не заданный ею вопрос и развернувшись, направился по коридору.
— Думаешь, что дело в суде в затянется? — спросила она, идя рядом со мной.
— Я в этом уверен. Смотри. Если мы сейчас начнём давить на них, они, в ответ, начнут давить на нас. У каждого из нас своя позиция. Проблема в том, что перед нами не стоит задача их утопить. Всё, что нам нужно — получить деньги для Уткина и его экипажа.
Лазарева нахмурилась.
— Дай угадаю, боишься, что всплывет факт с тем, что они плохо свою работу сделали?
— Он точно всплывет, — кивнул я. — Даже не сомневаюсь в этом. По крайней мере они будут давить на это. Просто пока что у них нет конкретных имён, а потому свалят они это на весь экипаж. Если Уткин нам и тут не солгал, то можно выдохнуть.
— Имеешь в виду то, что он подделал бортовой журнал для того, чтобы прикрыть сына?
— Ага, — кисло отозвался я.
Блин, как бы смешно это не звучало, но для нас же было бы лучше, если бы он этого не делал.
"Если этот факт всплывёт, то наше дело развалиться практически в ту же секунду. К счастью, по словам самого Уткина, сделал он это в одиночестве и никому об этом ничего не сказал. А тот факт, что он самолично всегда заполнял журнал, только работал нам на пользу.
А ведь забавно.