С характерной внешностью и тёмно-рыжими, даже, пожалуй, больше красными волосами. Его бы можно было даже назвать грёбаным красавцем, если бы не шрамы от ожогов, покрывающие часть его лица.
Ладно, сейчас это не так важно. Важно другое. Серебряков сказал, что Князь действительно приезжал к Браницкому. И вроде бы они даже о чём-то говорили. А вот дальнейшие события явно пошли не так, как задумывалось. Всё вылилось в перестрелку прямо в здании, которое принадлежало роду Браницких. И Серебряков понятия не имел, жив Князь сейчас или нет.
Лично мне очень хотелось верить, что правильным вариантом ответа был именно первый.
— Так, значит, ты чёртов ментат, — пробормотал Серебряков. Его «отпустило», когда мы перестали задавать вопросы, а по своему небольшому «эксперименту» над Виктором я уже знал, что человек сохраняет воспоминания о своих действиях, если не было приказано обратного. — Охренеть, да ты хоть знаешь, сколько стоишь, пацан?
— Не переживай. Тебе эти деньги уже не понадобятся, — бросила Мария.
Она сделала шаг. Подняла руку и без колебаний выстрелила ему в голову. Без единой задержки на размышления или сомнения.
Казалось бы, это должно было меня… напугать? Наверное, не знаю. Возможно. Или привести в шок. Но после всего произошедшего я лишь вздрогнул от очень громкого звука выстрела, и всё.
— Надо было это ещё десять лет назад сделать, — практически выплюнула она. — Сейчас бы возились меньше.
— Ну, земля ему пуховиком, — пробормотал я, а сам пытался понять, показалось мне или нет.
Или же всё-таки…
Повернулся и посмотрел на Марию. Она как ни в чём ни бывало развернулась и пошла на выход.
— Ну? Саша, ты идёшь?
— Да.
И двинул следом за ней в коридор, оставив позади себя мёртвое, привязанное к стулу тело. А в голове всего одна мысль была. После своих слов она так быстро отвернулась, что мне показалось, будто не хочет встречаться со мной взглядом.
Прислушался к её эмоциям, но ощутил там лишь холодную сосредоточенность.
— Что будем делать? — спроси я её, догнав в коридоре.
— Что-что, — хмыкнула она, заходя в комнату, где лежал Михалыч. — Я собираюсь сделать самую большую глупость, какую только возможно. Вытащить Князя.
— Ты хотела сказать, что МЫ собираемся его вытащить, — поправил её.
Услышав меня, она развернулась, и я стал прекрасным свидетелем представления под названием «Охреневшая Мария».