Потом закашливаюсь, втянув в себя сигаретный дым. Курить я так и не научилась, как некоторые девчонки из нашего круга. Я много чего еще не научилась…"
"— Тогда, пошли, — толкает впереди себя. Я едва не рухнула. Ботинок поехал по скользкой жиже. Свободной рукой инстинктивно хватаюсь за него, вцепившись в сгиб у локтя. Лютый под моим весом сам чуть не свалился от неожиданной нагрузки, но смог удержаться и подхватить мои кости.
— Бл@дь, я еще тебя не трогал, а ты уже падаешь! — цедит. — Шевели копытами!
— Куда? Я не пойду с тобой! — начинаю паниковать, что ничем хорошим для меня это не закончится.
— Никто тебя убивать не собирается, дура! Провожу, чтобы никто не тронул…
А-э-а?! Даже рот открыла. Чего угодно ожидала. Но расслабляться рано. Пообещать он может что угодно.
Хлюпаю ботинками рядом. Ноги промочила насквозь.
— Ой, грязи натащила! Не пущу в дом! За дверью снимай свои ботинки… — звучит от матери вместо «Спасибо». Бутылку она вырывает из рук, которые даже разжать не могу. Я прислонилась спиной к стене и сползла вниз. Все! Силы закончились… Но я дошла. Самый ужасный человек, которого я знала, проводил прямо до подъезда, пообещав:
— Еще увидимся, Симметрия…
Исчез Лютый на много лет.
6
— Так ты замужем за Рохлей? — мое прошлое сидит напротив и спокойно цедит виски.
— Не называй его так!
— Мы все Олежку величали Рохлей, и ты это помнишь, — тычет в меня пальцем. — Включи воспоминания, Симметрия.
— Зови меня, Даша… С-Стас, — все еще не понимаю, как могла спокойно сесть в его машину и позволить себя увезти на ужин.
Заматерел. Широкие плечи, накаченные бицепсы… значит, не только стакан поднимает. На руках нет наколок. В глазах нет ни тени сомнения в своем превосходстве. Говорит он медленно, словно никуда не торопится.