Степан растерянно кивает, не попадая сигаретой в рот, беззвучно чертыхается.
— Тебе повезло, братан. Меня вообще избила ни за что, — показывает, гад, свою губу.
Кидаю предупреждающий взгляд: «Попробуй еще вякни, и нос разобью».
К моей великой радости, такси приезжает сразу же. Под сопровождение двух мужских взглядов, отъезжаю. В затылок печет, пока не скрываюсь из вида.
Не доезжая до Мишиного сада, телефон начинает разрываться мелодией входящего звонка.
— Д-Дарья Андреевна, прошу меня простить. Понял. Осознал, — заискивающий голос Степана.
— Завтра в семь у моего дома. Опоздаешь хоть на минуту…
— Я буду! Спасибо! — радостно выкрикивает, чуть не оглушая. Приходится телефон отодвинуть подальше от уха.
На третьем «спасибо», скидываю звонок. Ну вот, сделала же кому-то радость. Можно просто напомнить как хрупко то, что имеешь и не ценишь совсем.
19
Казалось, я всю злость выместила на Белове. Полегчало ли мне? О, да! Сытой кошкой потягиваюсь, лениво щелкая по каналам пультом.
— Ура! Я сделал! Только ты не подсматривай, ладно? — с довольной мордахой прячет что-то за спиной.
— Договорились! — указательным пальцем зову к себе, и Мишка, явно беспокоясь за свое творение, настороженно приближается.
— С булочкой с подлом? — облизывается.
— Да, — киваю.
Ускакал вприпрыжку в ванну. Мне комфортно вдвоем с ребенком. Никто лишний не мельтешит и не раздражает с глупыми вопросами, не лезет в душу. Кра-со-та! Приготовив Мише легкий ужин, на ходу сочиняю сказку про Дарью-волшебницу, победившую всех драконов.
— Мам, девочки должны быть принцессами, и рыцарь нужен, чтобы их спасать… — зевает в ладошку. Глаза у него почти слипаются. Такой милаха! — погладила по голове.
— Перевелись, милый мой, рыцари, — развожу руками, что нет вокруг таких. — Приходится нынче принцессам самим справляться.
— А как же я? Мам, я вырасту и обязательно тебя спасу, — были его последние слова. И вот уже мирно сопим, слегка приоткрыв ротик.