Но я тут же себя одергиваю, что слова ничего не значат, наблюдай за поступками.
— Адвокат не помешает, — киваю и смотрю, как он роется в контактах телефона и потом мой сотовый издает сигнал, что принял сообщение.
— Во-вторых, моя девочка, мы сегодня после работы идем в уютный ресторан, и ты мне все подробно расскажешь… И про Лютовского тоже, — кидает на меня собственнический взгляд, словно хочет пометить или табличку повесить «Мое! Руками не трогать!».
Белов ушел и позволяю себе выпить чашку чая и размять спину, прохаживаясь по кабинету.
Показательно задираю голову на часы, что время приемов закончено, пора и честь знать. Но, где честь, а где Лютовский…
— Чем обязана? — допиваю уже остывший чай.
— Симметрия, время на обдумывание закончилось, я жду положительного ответа!
Как я могла забыть? Совсем закрутилась — думаю тоскливо, отворачиваясь к окну.
— Лютый, я не стану твоей фиктивной женой, — выпаливаю разом и становится легче, будто стошнило, и организм очистился сразу.
— Я передумал! Будешь настоящей. Родишь мне ребенка, — стал загибать пальцы… И сразу вспомнился мультик про Вовку: «Пирожного мне, мороженного, конфет…» — Будешь дома сидеть пироги печь, ни в чем не нуждаться, — он шаг вперед, я — шаг назад.
Чтобы доходчиво вышло, покрутила у виска:
— Лютый, ты сбрендил? Какие пироги? Какой ребенок? Ты меня бесишь! Понял?
— Рожей для тебя не вышел, да? — глаза вмиг наливаются кровью, того и гляди сейчас по стенке размажет.
— По любви хочу замуж! — вспоминаю бабьи закидоны. Про это должен поверить.
— Сколько нужно букетов и конфетов, чтобы у тебя любовь ко мне проснулась, м?
Вот тут я в тупике. Если бандюган верит, что любовь измеряется этим… Господи, мне его даже жаль.
21
К вечеру мандраж достиг своего апогея.
Мымра будет из кожи вон лезть, чтобы показать себя с наилучшей стороны. Книжек, наверное, начиталась по воспитанию и начнет перед Олегом умничать и нос свой буратиний совать куда не просят.