Окликнув адепта спецкурса, я рассказала о лопнувшей кружке, показала ему пораненную осколками руку и в момент была отправлена к суровой медсестре на обработку и перевязку.
— Что ж ты, деточка, не бережёшь себя, — добродушо ворчала пожилая медсестра, осторожно смазывая края ран заживляющей мазью. Порезы исчезали буквально на глазах, оставляя вместо себя тонкие ярко-розовые полоски.
— Это вышло случайно, — пробормотала я, с нетерпением ёрзая на стуле.
Больше всего на свете мне хотелось покинуть порядком надоевшее лечебное крыло и убежать на боевое поле.
— Сутки не мочить, — сказала она строгим тоном, накладывая стерильную повязку, — иначе занесёшь заразу. После ужина придёшь на повторную обработку, а сейчас — свободна!
Я вернулась в палату и обрадовалась: беспорядок убрали, а на кровати лежали форменные брюки и блузка, тёплая куртка, ботинки и записка, написанная почерком Кристиана.
“Эрика, если у тебя есть силы, я жду тебя на боевом поле”.
Сил у меня было хоть отбавляй, я быстро переоделась и помчалась на встречу с де Ареоном.
За ночь территория Академии Дальстад изменилась до неузнаваемости: всюду тонким покрывалом лежал снег: на дорожках, на ветках, на крышах. Под яркими лучами осеннего солнца он искрился и переливался, как драгоценные камни, наполняя меня неописуемым счастьем и предчувствием чего-то светлого и радостного.
Ночные переживания отошли на задний план. В душе поселилась уверенность, что Аллен не потерян для меня навсегда. С каждой прожитой минутой, с каждым вздохом острого, морозного воздуха, я укреплялась в своей уверенности бороться до конца за сердце любимого человека.
Должно быть, все мысли, витавшие в моей голове, нашли отражение и на лице. При виде меня декан спецкурса, неторопливо прогуливающийся по полю, широко улыбнулся:
— Доброго дня, Эрика! Выглядишь полностью здоровой, даже светишься изнутри.
— Доброго, господин де Ареон! — громко воскликнула я, выпрямившись в струнку перед деканом. — Ерунда, пара царапин.
Я рассказала декану спецкурса о происшествии с кружкой напитка, а также обрадовала его сообщением, что смогла нагреть тарелку до нужной температуры без дополнительных разрушений. Он внимательно выслушал меня, затем уверенными движениями размотал повязку и коснулся своими пальцами моей ладони.