А первым по расписанию стояло новое для меня занятие по основам целительства с самим де Ареоном.
В коридоре, на лестницах и столовой от меня шарахались как от прокажённой. Я шла под презрительными взглядами адептов и слышала доносившийся до меня едкий шёпот: “Это она!”, “Это та самая Корра”, “Из-за неё выгнали Альсара”. На душе было препогано, однако я шла с поднятой головой, делая вид, что ни один выпад в мой адрес не смог достичь своей цели.
В столовой меня поджидал новый сюрприз. Я заняла самый дальний и неприметный столик, но едва сделала глоток крепкого чая, как рядом со мной, откуда ни возьмись, появились Алисса со своим кузеном.
— Вот она — героиня сегодняшнего дня! — воскликнул Мартин с улыбкой от уха до уха. — Не одобряю методы, но результатом более чем доволен!
В недоумении я посмотрела на Алиссу. Та плюхнулась на стул за столик и взяла с моей тарелки сдобный рогалик.
— Он радуется тому, что ректор выгнал Альсара, — с набитым ртом пояснила моя бывшая соседка.
— Жаль, что никто раньше до этого не додумался, — помощник артефактора взъерошил волосы на моей макушке своей широкой ладонью.
— До чего не додумался? — спросила я, поправляя причёску, и отодвинула подальше от де Нуры тарелку с выпечкой. Пусть сама сходит к раздаче и не ворует рогалики у меня.
Мартин сел рядом со мной, проникновенно заглянул мне в глаза и снисходительно пояснил:"
"— Надо было раньше подговорить какую-нибудь деваху, не обременённую принципами и моралью, чтобы она соблазнила этого мерзавца Альсара, и ты бы не мучилась понапрасну.
Я вмиг закипела от возмущения: огонь разлился по венам и требовал немедленного выхода наружу. Лишь напоминание о том, что из-за моей несдержанности могут пострадать невинные люди, смогло успокоить разгневанную стихию внутри моего тела. Глубокий вдох-выдох и медленное:
— Не смей. Называть. Его. Уродом!
Взглянув мне в лицо, Алисса вскрикнула, выскочила из-за стола и громко закричала:
— Она ненормальная, точно вам говорю! Смотрите, у неё в глазах пламя! Оно живое!
Сидящие неподалёку от нас адепты с нескрываемым удивлением и страхом уставились на меня, а некоторые, не стесняясь, даже показывали в мою сторону пальцем.