То, что происходило, Ника смутно помнила. Вскоре появился молодой человек – в костюме! – и поставил на стол поднос. Снова бутылка и закуски. После четвертой Нике стало худо.
– Простите, – выдохнула девушка, прижимая руку ко рту и невольно обращая на себя внимание мужчин. К их разговору она не прислушивалась. Ей ни к чему лишняя информация. Она поверила тому, кого Беркут называет Санычем, и немного расслабилась. Многочасовая напряженность ушла из мышц. Зато возникла другая проблема. – Простите… Мне плохо… я имею в виду…
И не договорила, потому что тошнота подкралась совсем близко.
Мужчины быстро поняли, в чем причина.
– Егор, девочке плохо. Спроводи её до ванной.
– Лучше домой.
Краем сознания зацепила мысль, что сейчас генерал возразит Беркуту. Она ошиблась, пожилой мужчина устало откинулся на кожаную спинку дивана и закрыл глаза.
– Пожалуй, да.
– Да.
– Смерть Саши, и вы… – казалось, он говорил больше для себя, чем для них. Его голос становился глуше. – Знаешь что, Егор. Пожалуй, ты прав. Отвези девочку домой. Или пусть парни твои отвезут. Хотя я бы не отпустил понравившуюся мне бабенку с другим мужиком, да ещё когда она в подпитии… Пьяные бабы – дурные. Твоя на вид хорошая, но мало ли что ей взбредет в голову. И, кстати, – тут он распахнул глаза. Лучше бы не делал. Потому что в них снова застыло то холодное оценивающее выражение, что в них присутствовало, когда Ника только его увидела.
– Подумаю.
Беркут поднялся и протянул Нике ладонь.
– Пошли.
Та уставилась на ладонь, не в силах заставить себя вложить свою в неё.
– Хм… Егор, а она не спешит, – генерал не уставал разговаривать сам с собой.
Ника фактически заставила себя встать. Надо уходить, пока есть возможность.
Чувствуя, как под ногами плывет пол и, испытывая сильное головокружение, девушка выдавила из себя:
– Мне очень жаль.
– Иди уже, – старый генерал усмехнулся. – Пока отпускаю.
Егор, приглушенно выругавшись, сам схватил Нику за руку и, не особо церемонясь, дернул девушку на себя.