Особенно меня интересует главарь Сарычев. И надо бы выяснить, куда делся негодяй Разгуляев.
— Выясним, Александр Михайлович. А то без него некомплект.
Эпилог
— Ты совсем меня запутал, — смеясь, проговорила девушка. — Зачем тебе это? Почему мы отпраздновали мой день рождения не в августе, а в июне?
— Я ведь уже объяснял, Кенже, говорил, что могу уехать в командировку и не сумею поздравить тебя в августе.
— Ну, хорошо. А имя? Почему ты называл меня в ресторане «Трэй»?
Костя взял ее бледную тонкую ладонь.
— Поверь, так надо было.
— Иногда ты меня пугаешь, — прошептала девушка.
В знойный полдень народу в Екатерининском парке было мало. Под слабым ветерком шумела листва, щебетали птицы. Молодые люди сидели на той лавочке, возле которой двое суток назад познакомились. Знакомство было несколько странным, однако между ними сразу проскочила искра. Они понравились друг другу.
— Ты сказал, что в переводе с корейского имя Трэй означает «лотос», да? — спросила она.
Костя улыбнулся. Он не любил обманывать, но за последние двое суток только этим и занимался.
— Да, — соврал парень в очередной раз.
Ведь имя Трэй переводилось как «устрица». Имя «Лотос» по-корейски звучало «Лиен». Смешное недоразумение. Кенже должна забыть о нем до того, как он приведет ее домой и представит своей маме. Когда-нибудь Константин сам расскажет ей об этом. Но не сейчас.
Теперь он просто сидел рядом, наслаждался ее обществом, долгожданным выходным днем и похвалой высокого начальства за хорошо выполненную работу.
— Ты в то время воевал, Сашка, и многого не знаешь.
Тимофей снова был пьян. Сидя за столом-тумбой, Васильков поймал себя на мысли о том, что по вечерам он ни разу не видел дворника трезвым.
— После случились ноябрьские праздники. Холодно, ветрено, тяжелый мокрый снег. Я все события по погоде запоминаю, это понимать надобно. — Тимофей разлил по кружкам водку. — Сотни мужиков и баб идут с ломами на плечах. Девчонки в шинелях тащат по улицам непослушные заградительные аэростаты.