Вторая была чуть послабее и стартовала после обеденного перерыва. Длилась она совсем недолго. А вот третья, связанная с окончанием работы в соседних учреждениях и предприятиях, представлялась сотрудницам самой затяжной и невыносимой. Скорее всего, такое впечатление складывалось у них из-за собственной усталости, копящейся к исходу дня.
— Ой, мне так нравилось до войны жить в Подольске! — мечтательно проговорила молоденькая Шурочка. — Бабушка моя, ныне покойная, делала дивное варенье из малины! Напечет, бывало, оладушков, поставит перед тобой полную тарелку и варенья в блюдечко нальет.
— И не говорите, девочки, то место, где вырос человек, он никогда не забывает, до самой смерти, наверное, помнит его, — задумчиво произнесла руководитель сберкассы Антонина, миловидная женщина лет сорока."
"Третья волна посетителей схлынула, рабочий день завершался. Дежурный милиционер сидел на табуретке у двери и скучал. Приходы и отчисления были посчитаны, осталось дождаться, когда стрелки часов укажут нужное время, после чего закрыть дверь на замок и произвести сверку наличных денег с расчетными цифрами.
— Вот представьте, я выросла в бараке с клопами, крысами и тараканами, — продолжала Антонина. — Общая ванная комната на этаж, где проживали двадцать две семьи, ледяной туалет, окна, продуваемые ветрами.
Стрелки круглых часов, висевших над входом, показывали без четверти восемь.
— Ну что, девочки, никого больше нет. Наверное, и не будет, — Антонина выглянула в окно и заявила:
— Пора собираться.
Эта фраза, вылетевшая из уст начальницы, означала только одно: подбиваем итог и расходимся по домам. Милиционер довольно хмыкнул и нетерпеливо завозился на табуретке. Девочки тоже оживились и с радостью принялись исполнять приказание.