Там на пожаре, утратили ранги мы.
Нету к таким ни любви, ни доверия.
Люди глядят на наличие перьев (Би-2, Агата Кристи)
За пару дней до…
Катерина
Если бы меня спросили утром, что такое плохой день, я бы подумала о простуде. Пробитом колесе машины или досадном опоздании на работу. Какое наивное заблуждение!
Я сижу на корточках у стены, ноги давно затекли и онемели, но мне так страшно пошевелиться, что я терплю из последних сил.
Наверное, отрицание — первая реакция в подобной ситуации.
Да быть не может!
В наше-то время?!
Смешно! Покажите мне камеры!
Но время идет, а веселый ведущий не выскакивает из укромного местечка, не объявляет на весь ювелирный магазин: «Помашите нашим телезрителям!»
Вместо этого четверо мужчин в масках и в черной одежде с оружием ходят туда-сюда и изрядно нервничают.
Им кто-то сказал, что сегодня в этом магазине не работает охранная сигнализация, а выручку из сейфа не забирали неделю.
Они долго выясняли, кто виноват, размахивали заряженным оружием. Один выстрелил в потолок.
Нас семеро: я, две девушки, которые здесь работают, семейная пара пенсионного возраста и два охранника.
Мы жмемся друг к другу и молимся. Пожилая пара — мусульмане. Мы обращаемся сразу к двум богам, возможно, хоть один откликнется.
Время тянется адски медленно, каждая секунда может стать последней. Здание оцеплено, грабители не могут придумать, что им делать, как выкрутиться. Несколько раз с ними пытались связаться полицейские, но разговор не клеился.
"Липкий страх сковывает движения, притупляет чувства. Они постоянно наводят на нас оружие, ругаются матом. Наконец, один из мужчин — по-видимому самый главный и старший — вырывает рацию у своего подельника и говорит:
— Господа офицеры, нам нужен вертолет. Будете штурмовать — уложим всех до единого, в тюрьму мы не сядем, это не обсуждается. У нас здесь взрывчатки достаточно, чтобы встряхнуть и Мира, и Маркса. Но хотим мы убраться тихо.