Больно не будет

Я хотела сказать, что они друзья, приехали поддержать меня.

— Больше они тебе не друзья, Кать, — говорит Ярослав спокойно, но не без претензии. — Скоро вы навсегда перестанете общаться. И сейчас тебе не следовало с ними никуда ходить."

"— Ярик, пожалуйста. Я не привыкла, чтобы мне кто-то указывал, куда я могу ходить, а куда — нет, — я не опускаю глаза и не отступаю, давая понять, что со мной нельзя разговаривать в подобном ключе. Возможно, он привык отчитывать других, но со мной так не получится.

Яр всплескивает руками, он не грубит, скорее неприятно удивлен до глубины души.

— Ка-ать, — тянет. — Это друзья Фишера, а не твои. Я тебе не указываю и не запрещаю, но очевидно, что нужно выбирать.

— Кажется, ты обещал на меня не давить. Я выбор сделала. И, кстати, раз уж мы об этом говорим: Юра — хороший человек, я бы не хотела, чтобы ты когда-то еще позволял себе обзывать его, унижать или что-то в этом роде. И ты обещал дать мне время все уладить.

— Хорошо, — соглашается он. — Понял, — выплевывает это слово.

Не знаю, что именно Ярослав Богомолов понял, но он разворачивается и направляется к входной двери.

Молча обувается в прихожей, я иду следом, чтобы проводить, но инстинктивно держусь от него подальше. Мы не настолько хорошо друг друга знаем, чтобы я понимала, как себя вести в такой ситуации. Он ждет, чтобы я его обняла? Или, наоборот, не трогала, пока не остынет?

Поэтому я просто выжидаю, ловлю знаки.

— Спокойной ночи, — говорит он ровно. Без надрыва, обиды, но и без привычной теплоты, которой мне в эту секунду безумно не хватает.

И я, кажется, мгновенно начинаю вянуть без согревающих лучей своего термоядерного солнышка.

— И тебе, — отвечаю я. Он уходит, я закрываю дверь на замок.

Вот и первая ссора. Кажется, он все же живой человек, которого тоже можно расстроить и обидеть.

Глава 21

Наши отношения с Юрой длились уже полгода, когда он узнал, что переезд возможен.

Фишер с самого детства знал, что у него есть возможность получить двойное гражданство, еще в школе несколько раз навещал родственников в Мюнхене, учил язык.

Много лет его семья категорически отказывалась от самой идеи переезда, они и здесь неплохо жили. Затем Фишеры передумали, начали заниматься документами, что оказалось долгой песней. Но в итоге все сложилось.

Я восприняла новость спокойно. Поплакала, конечно, но что мне оставалось? Человек сам решает, как строить свою судьбу. Я никогда не считала, что моя жизнь напрямую зависит от мужчины, не боялась остаться одной.