Что нам нужно расстаться, пока не стало слишком поздно, пока не наломали дров. После свадьбы было бы хуже.
Но он не понимал. Все эти причины для него будто не имели смысла. Разлюбила? Разве такое бывает? Разве это не обычный кризис, который пара может преодолеть при обоюдном желании? И я, глядя в его покрасневшие глаза, сама едва не плача и умирая от отвращения к себе из-за боли, которую причинила хорошему человеку, допустила ошибку. Одну из самых страшных в своей жизни, но в тот момент, сидя в гостиничном номере напротив уязвленного, несчастного мужчины, я не смогла поступить иначе.
— У тебя кто-то появился?
— Нет, дело не в этом, — солгала. Он не настаивал, ухватился за этот ответ, как за надежду. — Но может появиться, Юра, ты должен быть к этому морально готовым. И у тебя кто-то обязательно появится на новом месте. Наверное, так будет даже лучше.
— У меня никто не появится, — отрезал он.
— Это неправда. Ты замечательный.
Мы проговорили с ним весь день и половину ночи, повспоминали прошлое, поплакали и посмеялись. Ранним утром вместе позавтракали в ресторанчике. Я боялась, что он напьется или еще что-нибудь, но нет. По-прежнему ни одного негативного слова или злого взгляда. Напоследок мы по-дружески обнялись, я пожелала ему удачи.
А по прилете, уже в Красноярске, увидела от него сообщение: «Я всю жизнь буду любить только тебя». Закрыла лицо руками, потерла его.
Юра попросил, чтобы я пока пожила в его квартире, в ближайший год он не планирует ее продавать, а я бы платила коммуналку и присматривала.
— Ты понимаешь, что я могу кого-то привести туда?
— Да, конечно. Я все понимаю, — ответил он, хотя ничего он не понимал из-за шока.
Ярослав встретил меня в аэропорту, как и обещал. Вообще, он закидывал удочку, чтобы полететь вместе, но я категорически отмела эту идею.
Радостным он не выглядел, натянуто улыбнулся, обнял и по-свойски прижал к себе. А я обняла его в ответ, уткнулась в широкую грудь, закрыла глаза.