Из какой-то ямы выбежал грузный мужчина со щеточкой усиков. Он попытался выстрелить в наступавших, но пистолет был без патронов и только глухо щелкал в его руке. Мужчина с ужасом бросил пистолет во врагов и бросился бежать, но тут в спину ему ударила очередь из автомата, и он пошатнулся, упал грудью на дерево и медленно сполз по его коре на траву, оставляя на стволе яркий кровавый след.
Буторин бежал, не стреляя. Сейчас это было не важно. Оуновцы хорошо действовали и истребляли своих бывших братьев с каким-то злорадством.
Свирид увидел его слишком поздно. Козорез с размаху ударил оуновца по ногам, а когда тот споткнулся и грохнулся на землю, ударом приклада в лицо свалил его совсем. Буторин поспешно подбежал, боясь, что Артем убьет Свирида, но тот перевернул оуновца на живот и стал стягивать ему руки веревкой.
Стрельба на поляне прекратилась. Раздавались лишь стоны раненых да потрескивание перекалившегося двигателя бронетранспортера. Свирида затащили в землянку, бросили на пол и стали осматривать жилище.
– Не жить тебе, предатель, иуда! – стонал Свирид.
– Не злись, – спокойно ответил Буторин. – Все мы там будем.
Виктор был несказанно рад: весь архив харьковского ОУНа попал к ним в руки. Он листал документы, дошел до немецких. И тут порог землянки переступил Сосновский.
– Кстати, посмотри, – протянул Буторин листы с немецким орлами вверху.
– Ух ты! – восторженно сказал Михаил, бегло просматривая документы. – А вот это ценно, это, друг мой, тянет на звезду героя. Не скажу, что нам их дадут, но «большой папа» будет доволен.
Сосновский увидел Свирида и усмехнулся. Кажется, оуновец был в шоке от открывшихся ему обстоятельств. Ничего, пусть подумает о содеянном и о том, что его ждет. Скорее всего, смертная казнь, высшая мера для таких, как он, неизбежна.