Это вам понятно?
– Что, и вопросов задавать никто не станет? – прищурился Вихор.
– Вопросы будут, много будет вопросов к каждому из вас. Но подумайте сами: отвечать на вопросы ведь приятнее, когда знаешь, что твоя совесть чиста. И когда знаешь, что твои ответы помогут истребить врагов, как внутренних, так и внешних, чтобы семьи ваши жили хорошо, чтобы женщины рожали детей и те по улицам и бульварам бежали в школу. А родители шли на заводы и фабрики, где они хозяева – народ, а не капиталисты с Запада. Сейчас я распоряжусь, чтобы вас накормили, а потом вас разведут по вашим землянкам, и в них вы будете до тех пор, пока вами не займутся органы.
Капитан вернулся к Юркову и приказал ему занять оборону вокруг базы по всем правилам военного искусства. Скоро его роту сменит подразделение НКВД.
– А сейчас распорядитесь, чтобы людей накормили. Вызовите по рации своего старшину с кухней. Черт, водки дайте этим людям. Граммов по сто. Им труднее, чем вам.
Коган вытер ладонью лоб и посмотрел на нее.
– Все, Максим Андреевич, порядок. Мы свое дело сделали. Теперь и документы под охраной, и мы с тобой под охраной Смерша.
– А Миша с Виктором?
– Не знаю пока, – задумчиво ответил Коган.
– Нормально, – ответил Шелестов, потом посмотрел на недоверчивое лицо Когана и рассмеялся: – Да правда нормально. Только болит все. И сил нет, а так нормально."
"А на поляне обыскивали оуновцев и разводили по землянкам. Они шли, понурившись, не веря и не понимая, что их ждет дальше. Может, бесконечные допросы и сырые камеры. А может, скорый расстрел поутру.
Петро и Леонтий стояли и наблюдали за действиями советских солдат.
– Отец, что будет дальше? – спросил Петро.
– С нами? – бесцветным, равнодушным голосом ответил Вихор. – Не знаю. Может, и грохнут всех в этом вот лесу. Чтобы не канителиться.
– Не с нами, – покачал головой Петро. – Мы давно привыкли к тому, что можем умереть завтра, а то и сегодня. А вот что будет после этого?
– Не знаю.
– А мне кажется, что все закончится и будет мир.