– Почему ты? Я пойду!
– Сидите, господин полковник, решайте задачи. С народом должен разговаривать их представитель, а не бог знает кто из недобитых.
Крячко вышел из “Мерседеса”, направился, покачиваясь, к “Пежо”, неожиданно остановился, быстро зашагал обратно, вновь занял свое место, спросил:
– У тебя орден имеется?
– Что? – Гуров несколько растерялся. – Ты же знаешь.
– Ваше превосходительство, у вас для меня, персонально, орден найдется? – Крячко обнял друга и зашептал: – Их красная “пятерочка” стоит на охране.
– Ну и что? – удивился Гуров.
– Случается, великие математики забывают таблицу умножения. “Ну и что”? – передразнил Крячко. – А что приключится, если я “пятерочку” начну вскрывать? Она заорет благим матом!
Гуров все понял, едва не схватился за голову. Не в силах отказать себе в удовольствии, Крячко продолжал:
– Машина орет, и один из наших дорогих гостей вылетает на улицу! Возможно, ослепленный благородной яростью, он размахивает пистолетом!
– Полагаю, он выскочить на улицу не успеет.
– Мы люди гордые, нам чужого не надо. – Крячко тронул “мерс” с места, объехал “Пежо”.
Гуров заглянул в свою машину, Вика дремала.
– Во-первых, запрись, во-вторых, услышав выстрелы, не пугайся.
Квартира Валентины находилась на третьем этаже, Гуров поднялся на второй, встал у стояка мусоропровода.
Крячко подошел к “пятерке”, собрался подобрать ключи, передумал и сильно качнул машину. Она возмущенно засигналила, Крячко не унимался, машина кричала свое.
– Отойди от машины, мудак! – раздался уверенный мужской голос.
– Так домой надо, а ничего не ходит! – крикнул Крячко.
Окно открылось, и мужской голос приглушенно произнес:
– Оставь машину, браток. Выпить хочешь – подымись, я тебе налью. Машину ты все равно не откроешь.
– Я не халявщик! – орал Крячко. – У меня с собой есть! Что значит, тачку не откроешь? – Он достал пистолет и разбил боковое стекло.
Крячко стоял за машиной, из окна третьего этажа не было видно, чем разбили стекло, но звон стекла был слышен прекрасно.