К добровольцу Данину в армии отнеслись внимательно. После прохождения трехмесячного курса молодого бойца направили в школу сержантов, где обучали взрывному делу. Новобранцы, в основном девятнадцатилетние пацаны из российской глухомани, сообразительностью не отличались, и двадцатичетырехлетний москвич со средним образованием, жизненным опытом и хваткой уголовника разительно выделялся и начальству нравился. Его даже хотели, присвоив звание сержанта, оставить при школе, но война в Афганистане разворачивалась серьезная.
Но и в Афганистане начальство к серьезному, дисциплинированному парню благоволило, и он попал не на передовую, а на расчистку горных дорог, которые местные жители заваливали и разрушали ежедневно, взрывникам работы хватало. И хотя работали в нескольких километрах от места боевых действий, небольшие группы душманов появлялись не только ночью, но и днем, приходилось падать в каменные расщелины и отстреливаться.
Кобра относился к войне и своей судьбе философски, считая, что сегодня ему выпала не худшая карта.
Выходя спозаранку на объект, осматривая предстоящий фронт работ, распределяя своих солдатиков, сержант Данин первым делом находил свой персональный дзот, то есть место среди скал, где он схоронится в случае нападения.
* * *До дембеля оставалось полгода, когда Кобра получил приказ очистить завал на горной дороге. Работа была обычной.
"Выстрела Данин не слышал, но по тому, как упал лейтенант охраны, понял, что началось худшее. Горстка саперов и бойцов на узком шоссе была похожа на игрушечных солдатиков в тире, которых выставили в ряд, промахнуться мог только безрукий. “Духи” стрелять умели. Уничтожив практически всех, они посыпались с горного отвеса.
Автомат Данина лежал в стороне. Кобра даже не подумал о нем. Стоя у скалы, смотрел равнодушно, как добивают товарищей, курил.