– В России не один сыщик, если Интерпол, значит, и служба безопасности тоже задействована.
– По нашему вопросу служба отбывает номер, пишет бумаги. Не забывай, у нас Чечня и выборы на носу.
– Допустим. У тебя жизнь, как и у меня, лишь одна, тебе виднее. Егору я больше не звоню, дай твой телефон.
Майор продиктовал номер. Кобра несколько секунд сидел с закрытыми глазами, уменьшил обороты, приспустил стекло, сказал:
– Теперь я хочу знать твой план, время и место передачи мне материала. Учти, кроме тебя, я никого не желаю видеть.
Майор рассказал характер операции, предложенной бывшим полковником милиции, сегодня кандидатом в депутаты Думы, Павлом Петровичем Усовым.
– Прилично, – Кобра кивнул. – Пороха ты не придумал, но мыслишь разумно.
– Мы хотим знать, что придумал ты, хотим оценить товар, за который уже уплатили деньги, – твердо произнес майор.
– Вы купили меня, и я здесь. Но хозяин у меня свой. Я сейчас уеду, позвоню, ты мне передашь материал, мы расстанемся, дай бог, навсегда. Где я, как и что делаю, вам знать необязательно, даже вредно.
– Я тебя понял. До встречи. – Майор вышел из машины, прихлопнул за собой дверцу.
* * *...Третий день Гуров жил на своей конспиративной квартире. Третий день Станислав Крячко сидел одиноко в кабинете, встречаясь с коллегами в коридорах и столовой, матерился, кляня врачей, которые засунули начальника и друга в какую-то “психушку” и не дают адреса.
"– Гурову отрицательные эмоции категорически запрещены! – передразнивал врачей Крячко и разводил руками. – Это я, лучший друг, отрицательная эмоция! Видали?
За долгие годы службы в розыске Гуров отнюдь не впервые оказался в тупиковой ситуации и не всегда находил верное решение и оказывался победителем. Порой преступников не удавалось разыскать, иной раз они уходили буквально из рук. Иногда это происходило из-за недостатка информации, случалось, сыщик сам допускал ошибки, которые приводили к человеческим жертвам.