Должно быть, Бояров опрометчиво забыл вынуть ключ из замка, вот и результат...
Кто же знал, что в его кабинете начнет куролесить маленький ребенок с наметанным глазом на косяки взрослых?
- Мама, смотли, какая класивая книга! - Алиса с детской беззастенчивостью вытягивает из ящика находку и показывает мне.
Обложка действительно красивая - нежно-зеленая, с затейливыми буквами. Только это никакая не книга. Это потрепанный фотоальбом.
Глава 20. Школьное дежавю
Кошмар! Мой гиперактивный ребенок вскрыл ящик моего же начальника и роется в его вещах.
Вздрогнув при этой пугающей мысли, я в одну секунду преодолеваю свой несвоевременный ступор и командую:
- Алиса! Положи книгу на место немедленно и закрой ящик!
Дочка знает: если я зову ее по имени, без ласкового прозвища, то это наипервейший признак, что никаких поблажек не будет.
- Ну почему? Я хасю посмотлеть! - жалобно канючит она и быстро, пока я не успела ей помешать, подцепляет обложку. - Ой!
Нежно-зелёный фотоальбом раскрывается, как по волшебству, прямо посередине, и оттуда хаотичной грудой рассыпается по полу десяток или больше фотографий.
Нервно прикусываю язык, чтобы не ругнуться вслух при малышке крепче обычного, а затем опрометью бросаюсь срочно ликвидировать неприятность.
Это девочка в школьной форме, едва шагнувшая в период подросткового возраста. Лет двенадцати или тринадцати. Строгий пробор, две русые косички, большие наивные глаза. Мне отлично известна каждая чёрточка этого лица...
Потому что его взросление я наблюдала изо дня в день, из года в год, глядя в зеркало.
И потому что на на ней запечатлена я сама!
Кажется, она была сделана в восьмом классе перед началом очередного учебного года. В тот год школьников фотографировали каждого по отдельности, а потом делали общий сборный коллаж с овальными окошками для лиц. И вдобавок выдавали отдельную фотку в изначальном виде, как школьник позировал.