— Вы только заранее предупреждайте, если всем табором нагрянуть решите, — ворчливо вставляет дед. — Чтобы Любаня за месяц начала пироги стряпать. Одна Саня с ее аппетитом чего стоит. Когда залетит, бедный мамонт днями и ночами пахать на пельмени будет.
— А она, что, вам уже про беременность рассказала? Странно. А меня просила пока никому не говорить.
Люба с дедом переглядываются, отчего я вдруг начинаю нервничать. Кажется, будто я совершила оплошность, но в чем именно она заключается — пока не пойму. От недосыпа голова плохо соображает, и ни саше лаванды, ни ванны с магниевой солью не смогли это исправить.
— Ты ведь не под мухоморами сейчас? — Дед с подозрением щурится. — Повтори-ка, что сейчас сказала.
— Про сыроедческие батончики? — лепечу я, постепенно осознавая масштаб катастрофы. Если до Саши дойдет, что я так бездарно проговорилась, она…— Даже думать не хочу, что она сделает. — Там кокосовая стружка, масло какао, сироп топинамбура…
— Хупинамбора! — гаркает дед. — Отвечай по-нормальному: мамонт Саню обрюхатил?
От волнения меня начинает мутить.
— Я… нет… То есть не знаю… — мямлю я.
— Игорь, ты видишь, Маша волнуется, — приходит на помощь Люба. — Не нужно на нее давить. Когда придет время, Саша сама все тебе расскажет.
— Короче, беременная она, — констатирует дед, расплываясь в редкой для него улыбке. — Наконец-то, блядь. А то я уже мамонта хотел к ветеринару вести, чтобы проверил его головастиков.
— Игорь! — Люба укоризненно качает головой.
— Чего Игорь? — Дед начинает взволнованно расхаживать по прихожей. — Третий раз твой Игорь прадедом станет. Билеты, что ли, в Бургерную пора покупать… Ох, не завидую я мамонту, конечно. Пузатая Саня его вампирить все девять месяцев будет… Но ничего, потерпит… Любит кататься — полюбит чинить.
— Дедуль… — жалобно пищу я. — Ты только, пожалуйста, билеты раньше времени не покупай и никому про беременность Саши не говори.
— Так конечно не знают, — хмыкает он. — Сначала-то курица была, а потом уже яйца.
— Наседушка наша. — Приобняв, Люба легонько подталкивает его к кухне. — Давай я тебе чая налью с липой. А то ты что-то разволновался сильно, Игореш. Давление, не дай бог, скакнет.
— Ты лучше вискаря мне налей. Повод-то охренительный. Да хватит трястись, Мария. На первый раз прикрою.
— Спасибо. — Я с благодарностью ему улыбаюсь.