— И где это ты поел? — моментально ощеривается она.
Я намеренно не отвечаю, решив списать скачки ее настроения на ПМС. Если бы Марианна вела так себя регулярно, то не расхаживала бы сейчас передо мной в шелковом халате, а с большой вероятностью торговала бы той пиццей с майонезом и колбасой в местной тошниловке.
— А это что? — удивленно вскинув брови, я киваю на кухонный стол, где горит свеча и разложены игральные карты. — Ты в покер, что ли, сама я собой играешь?
— Дурак, — бормочет Марианна, начиная спешно все собирать.
Издав страдальческий вой, я камнем приземляюсь на стул. И эта туда же. Одна куском дерева все окуривает, другая на картах гадает. Кругом, блядь, ведьмы. Куда смотрит инквизиция?
Спрятав карты в кухонный гарнитур, Марианна опускает передо мной графин с водой и встает позади.
— Устал, мой масик, — сюсюкает она, старательно проминая мои плечи через рубашку. — Каждый день трудится, зарабатывая денюжку.
— Голова у Тимурчика пока соображает прекрасно, поэтому ни на какие Мальдивы он Марианночку не повезет, — бормочу я, прикрыв глаза. — Скажи честно, ты ведь мне всякой херни из волос и шкуры лягушки в еду не подмешивала все это время? А то после карт я уже ничему не удивлюсь.
— Типа, не делала ли я на тебя приворот? — хмыкает Марианна.
От этих слов расслабление как рукой снимает. И это я Машу не от мира сего считал, а сам пригрел на груди матерую чернокнижницу."
"— Да не переживай ты, Тим. — Надавив на затылок, Марианна заставляет меня упереться головой в стол. — Я такой херней заниматься ни в жизнь не буду. За это на том свете так прилетит, что потом не отмоешься. А че это ты меня, кстати, на Мальдивы не повезешь? Тебе и самому отдохнуть нужно.
Я медлю, не сразу решаясь озвучить то, что должен озвучить. Не потому что не хочу ранить чувства Марианны, а из опасения, что она может приложить меня лбом об стол, и кровушка, которая так хорошо прилила к голове, вытечет на хрен, и я стану овощем.
— Я не смогу полететь, потому что послезавтра по работе улетаю в Объединенные Арабские Эмираты.
— Ого! — Руки Марианны на моих плечах разжимаются, и я, воспользовавшись этим, с облегчением поднимаю голову.