Связки надрываются – и я перехожу на сдавленный хрип.
– Назар, верни их! Ты же все можешь. Верни! – повторяю как заведенная. Не осознаю, что происходит.
Вспышка света бьет по глазам. Прячусь от нее в объятиях мужа. Уткнувшись носом в его бешено вздымающуюся грудь, конвульсивно всхлипываю.
– Тише, Наденька, я рядом, – шелестит над головой. Приятный жар прокатывается от макушки к виску, рваное горячее дыхание касается уха. – Очнись, милая, все хорошо. Дыши глубже, – затылок поглаживает широкая ладонь, зарывается в липкие, влажные волосы.
– Где мой сын? – вяло тяну, постепенно просыпаясь. – Где он?
Дыхание выравнивается. Пальцы, сцепленные на одежде Назара, расслабляются, выпуская смятую ткань. В глотке печет, словно все внутри засыпали острым перцем. Взгляд расфокусирован. Тело содрогается, получая откат после истерики. Меня прошибает мелкими разрядами тока, и я никак это не контролирую.
– Сын дома. С бабушкой. Посмотри на меня, – требовательно зовет Назар и обхватывает мои мокрые щеки.
С моей стороны – ноль реакций. Подчиняюсь, как марионетка, но ничего не могу выжать из себя ответ.
Совсем не сопротивляюсь, когда в следующую секунду мои губы накрывает целительное тепло.
Принимаю поцелуй как нечто привычное и закономерное. В измученном кошмарами мозгу нет даже мысли взбунтоваться. Наоборот, каждой клеточкой я тянусь к мужчине, которого спустя время все равно чувствую родным. Будто не было развода и мы по-прежнему вместе.
Теперь он утешает меня. Аккуратно, нежно, трепетно, как бывает только между нами. Когда мы наедине."
"Разомкнув губы, целую мужа в ответ. По щекам струятся слезы, и мы вместе пьем эту соленую воду и… друг друга. Не жадно, а осторожно и по чуть-чуть. Словно измученные путники после долгого блуждания по пустыне.
Дышим часто и сбивчиво, опаляя губы жаркими искрами. Мои судорожные всхлипы сплетаются с его грудным хрипом. Я отхожу от жуткого сна, а Назар… успокаивает меня не совсем традиционным способом.
Отпустив пропитанную больничными запахами ткань его халата, я веду ладонями вверх к шее.