Сейчас на Ричарде был костюм д’Артаньяна, и ему невольно подумалось, что со стороны он и одетая в современную одежду Грета представляют презабавный контраст.
– Прекрасная погода сегодня, – сказала Грета, бросив взгляд в окно.
– Совершенно с вами согласен, – промолвил молодой человек вежливо.
Судя по всему, Грета находилась в затруднении, не зная, как подступиться к предмету разговора. «Уж не поссорился ли с ней Роджер?» – подумал Ричард. Это, по крайней мере, объясняло бы, отчего молодая женщина так нервничала и избегала собеседника взглядом.
– Мистер Сеймур, вы помните, какой сегодня день? – неожиданно спросила она.
– 20 марта, – ответил он, не задумываясь. Но ему все же стало скучно вести этот бесплодный разговор, и он скрестил руки на груди, словно отгораживаясь от собеседницы.
– 20 марта 1927 года, – поправила его Грета. – Неужели вы ничего не помните?
Ричард был мужчиной, а мужчины любят ребусы, только если их загадывают девушки, которые им нравятся.
– А что я должен помнить? – с легким вызовом спросил он.
Грета повела плечом.
– Поразительно, – пробормотала она себе под нос, – просто поразительно. Вы все, все забыли. И вы стоите тут, как ряженый, словно это были не вы… не вы сбили его «фоккер» десять лет тому назад.
Ах вот, оказывается, что она имела в виду.
– Это ведь вы убили Манфреда, – сказала Грета.
– Манфреда? – машинально переспросил он.
…Ну да, ведь Черного Барона звали Манфред фон Рейнхард. Странно, но Ричард редко называл его даже по фамилии. Для большинства англичан в то время знаменитый летчик был просто Черный Барон, или еще проще – «тот самый». Летчики особенно остерегались упоминать его имя, словно одно оно могло принести им смерть.
– Неужели уже десять лет прошло? – вырвалось у Ричарда. – Даже не верится…
– Вы бы даже не вспомнили об этом, если бы я вам не сказала, – с укором промолвила Грета.
– Боюсь, для меня и для вас это событие имеет совершенно разное значение, – чуть резче, чем следовало, ответил Ричард.
Он говорил – и в то же время перед его внутренним взором вновь вставал тот самый день. Небо, кажется, было затянуто облаками, но дождя не было.