И я снова говорю ей правду.
— Я не могу жить с чувством вины. Оно меня отравляет. И я не представляю свою жизнь без тебя.
— Ты не слышишь меня? Ты совершаешь ошибку.
— А ты не слышишь меня. Я не могу тебя потерять.
— У меня сейчас все хорошо, Маш, — Маргарита начинает расхаживать по комнате, обняв себя руками. — С Ярославом. Я не буду говорить, что твой союз с Денисом вызывает у меня восторг… но вот это… — она резко останавливается и впивается в меня глазами.
— Марго, ты плачешь.
— Ты и сама плачешь. Тебе можно, конечно. Глаза не накрашены даже в мой день рождения.
Из моего горла вылетает истеричный смешок, который под давлением эмоций переходит в затяжное всхлипывание. Через секунду я стою в объятиях Маргариты — кажется, я сама ее обняла, и содрогаюсь в рыданиях.
— Господи, ты трясешься…. Истерика это, у меня было как-то. Успокойся, пожалуйста, Маш. Ну ты чего, а?
— Прости меня, пожалуйста. Прости… Я не хотела тебе делать больно. Прости… Я совсем не представляю свою жизнь без тебя. Пожалуйста… Пожалуйста.
Сестра несколько раз похлопывает меня по спине, после чего заставляет на себя посмотреть. Ее глаза мокрые, но тушь не потекла.
— Я прощаю, Маш, хотя поначалу думала, что никогда не смогу. Я ведь тоже очень люблю тебя. И с Ярославом мне теперь все кажется проще. Так что можешь сказать Денису, что в чем-то он был прав.
55
Маргарита уходит через полчаса, оставив меня сидеть на диване, полностью обессиленную. У меня не хватило мужества спросить у нее номер Дениса — я не склонна преувеличивать силу нашего примирения. Груз, отравляющий душу неожиданно меня отпустил, и ему на смену пришел страх.
Я засыпаю лишь под утро, и встаю по сигналу будильника. Ни о какой йоге больше не идет речи, потому что мне нужно увидеть Дениса. Я привожу себя в порядок, наношу на щеки румяна, посчитав отражение в зеркале чересчур бледным, и спускаюсь во двор, где припаркован мой Мини. До дома Дениса я доезжаю за двадцать минут, машину оставляю возле ворот и набираю консьержу.