Хорошо, то хорошо, но была маленькая проблемка… я может и могу не шевелится, но вот он… Я чувствовал как писюн начинал пульсировать внутри её попки, похоже вся эта ситуация была ему по вкусу.
— Боюсь у нас проблема, пока я не кончу еще раз он так и будет стоять. — я решил быть честным, всё же я джентльмен.
— Как ты собрался это сделать? — с огромным любопытством и капелькой недовольства спросила она.
— Давайте… попробуем ещё чуть-чуть потрахаться. — предложил я.
— Ты хоть представляешь как он глубоко Саша! — выпалила Мария Степановна.
— Потерпите… я попробую медленно начать.
И я начал, начал медленно двигать тазом, при этом придерживая попку брюнетки и пытаться удовлетворить ненасытного толстячка. Прошло минуты три или четыре, перед тем как мне удалось это сделать. Всё же вокруг была располагающая атмосфера. Приятное тепло воды, красивый интерьер горячего источника, нежное тело фигуристой женщины, и музыкально сопровождение… Которым я называл скуление Марии Степановны каждый раз, когда я приподнимал её попку и возвращал на место.
Я начал так обильно кончать, что чуть не отправил этот шаттл пристыкованный к моей стартовой площадке, прямо в космос. Йогурт стал отличной смазкой и выстреливая ей внутрь задницы, я всё же смог выбраться из анальной темницы брюнетки. Мария Степановна молча встала, а из её попки полился кокосовый ликёрчик разбавляя воду опьяняющим вкусом похоти. Держась за жопку она похромала к выходу, остановилась у ступенек и в пол оборота обратилась ко мне.
— Побудь пока тут, маленький негодник. — произнесла женщина усталым голосом. — Я проверю чтобы за дверью никого не было, потом пойду отдыхать. — добавила она и потопала дальше, попутно добавляя. — Чёрт, блядь, как же больно.
— Хорошо, увидимся. — произнёс я ей вслед.
— Еще как увидимся, я обязательно отыграюсь. — произнесла она в пол голоса.
— Вы что-то сказали? — переспросил я.
— Увидимся говорю. — ответила Мария Степановна.
Она вышла за дверь, а я остался лежать в приятной водичке, да не мог, не улыбаться.
"Я думал что она почернела от грязи, но когда взял её в руки понял что сама бумага черного цвета.