— Трюках? — холодею изнутри.
— Смотри, — Маша кивает на происходящее на паркете.
Оказывается, этот жуткий пилящий звук был лишь вступлением, потонувшем в криках, когда зазвучали более тяжёлые и агрессивные аккорды. Я узнаю эту песню, сегодня она играла в машине у Максима. Слышны неприличные слова на английском, грубый голос поёт от том, что к чёрту нужно посылать социальное давление и ориентироваться на свои мысли. А в это время Иван и Максим начинают двигаться. Ларинцев делает поворот и замирает, скрестив руки с сомкнутыми кулаками перед лицом.
"Пока больше похоже, что Максим Ване ассистирует, а не наоборот. Но я уже достаточно узнала о Ларинцеве, чтобы понять, что он заигрывает с аудиторией, чтобы потом повергнуть её в шок. И когда более мелодичный голос в песне начинает быструю распевку перед припевом, ребята вдруг резко меняют стиль. Они становятся рядом и выделывают ногами такое, что мне и уследить трудно. Только и видно, как в полосатом свете автомобильных фар мелькают их светлые кроссовки.
— Они любят миксовать тяжёлый брейк с хаусом, — комментирует Маша.
Не знаю, где она увидела у них разницу. Я хоть и не современник, но всё же в танцах далеко не дилетант, но сейчас всё, что я могу наблюдать — это идеальная синхронность. Такой просто невероятно достичь, наверное, лишь когда ты сам отражаешься в зеркале. Такт в такт. С идеальной амплитудой движений и идеально выученной постановкой. И при этом с такой непринуждённой лёгкостью, будто они связаны в дрифте** как герои «Тихоокеанского рубежа».
Но самая настоящая феерия движений начинается под припев. Уследить за их руками и ногами нереально. Лица слабо освещены, свет фар в основном бьёт по корпусу и ногам, но я почти уверена, что Максим улыбается. Ребята любят его, признают авторитет безоговорочно, поддерживают криками, вторя исполнителю песни. Реакция Влада мне совершенно не интересна, поэтому я на него не смотрю.