Достаю телефон и скидываю Нине сообщение, что напишу, как буду выезжать за ней. Лекс написал, что его отправляют в командировку на три месяца, откуда он не сможет звонить, так что только сегодня поболтаем немного.
Встаю с дивана и распахиваю окно, закуриваю. Сраное дерьмо эти сигареты, в который раз бросаю и снова начинаю.
— Макс, ты капец взвинченный, — Роман становится рядом и тоже чиркает зажигалкой. — Что-то с Мышкой не так?
Неопределённо пожимаю плечами. Скорее даже нервно. И от лучшего друга это не укрывается.
— Не даёт? — Должанов выпускает струю сизого дыма в окно.
Смотрю предупреждающе. Я не приемлю грубости и скабрезности в адрес Нины, и он это знает.
— Не берёшь? — Должанов вскидывает брови, пытаясь обратить всё в шутку, но тут же оставляет эту затею, становясь серьёзным, потому что я веселиться не настроен. Тем более уж на эту тему.
Но каким бы придурком ни был Рома, в отношении близких друзей, на какую бы тему мы ни грузились, он кремень. Поддержка моральная обеспечена, и можно не переживать, что его язык по пьяной лавочке, а может и по трезвой, растреплет всем кому не лень.
Роман тоже не без греха. Это с виду он такой весь лёгкий и беззаботный, только и думающий, куда присунуть свой блудливый член. И хотя он будет с пеной у рта отрицать это, но и у него в сердце засела заноза — гордая рыжая кудрявая отличница, которой он немало крови попил своими издевательствами в школе. Троллил девчонку не по-детски, хотя я ему говорил, что перегибает. С тёлками уже опыта завались было ещё класса с девятого, а с ней вёл себя как пятиклассник.
— Всё так сложно?
— Типа того. Уже не знаю, может, я накосячил чего, Ром. Но всё и правда как-то сложно, — Рома откупоривает бутылку пива и усаживается на кресло напротив, сдвинув брови. — Может, мы поторопились тогда в интернате, но теперь Нина меня не подпускает.