Разве ты сможешь получить удовольствие в постели, если не можешь расслабиться и довериться мужчине, Нина?
Это слишком остро. Слишком откровенно и чувственно. Как обнажение. Да, потому что именно так я себя сейчас и чувствую — обнажённой. Дыхание сбивается против воли, мне не хватает кислорода и приходится дышать ртом. Я чувствую его каждой клеткой, но не могу игнорировать пульсирующую красным мысль, что это непозволительно. Слишком откровенно, слишком возбуждающе. Я его почти не знаю, чтобы позволить такое.
"Но он не спрашивает, не даёт отстраниться. А говорить я, почему-то не могу. Во рту пересохло, горло сжалось.
Не разрывая тесного контакта, Максим делает небольшой шаг вперёд правой ногой, подталкивая и меня. Потом в сторону, потом назад. Сперва я не могу поймать ритм и понять схему, спотыкаюсь, но потом у меня начинает получаться. Спустя пару минут я уже понимаю, куда он сделает следующий шаг ещё до того, как мы закончим предыдущий. Кажется, я просто знаю это, предчувствую по каким-то едва заметным импульсам, исходящим от его тела.
Всё ещё сильно смущаясь такой тесной близости и его слов о сексе, я всё же немного расслабляюсь. Мышечный зажим с плеч уходит, и я даже не сразу замечаю, что Максим уже не так крепко прижимает меня к себе. Наши тела по прежнему тесно соприкасаются, но парень больше не удерживает меня руками, соприкасаются только наши пальцы.
Я совершенно не удивляюсь, когда мы плавно переходим на связки и шаги постановки, а потом входим в первую поддержку. Глаза завязаны плотно — я ничего не вижу, опираюсь лишь на ощущения и импульсы, исходящие от его тела, позволяю вести. Максим двигается молча, направляя меня, выравнивая в шагах и крепко фиксируя в поддержках. И я вдруг замечаю, что позволяю ему подхватывать меня без внутренней дрожи.
— Хорошо, девочка, ты умница, — слышу негромкое, когда музыка заканчивается.
Он отстраняется, и я ощущаю внезапно накатившую пустоту. Становится холодно. Стаскиваю повязку, обнаруживая, что нахожусь в классе одна. В первые секунды даже теряюсь от нереальности всего вокруг, но потом краснею до корней волос, глядя на себя в зеркало и вспоминая руки Максима на себе.
— Поехали?
Ларинцев входит в зал уже в джинсах и в куртке, а я так и стою, разглядывая себя в зеркало. Смущаюсь ещё сильнее, когда вижу его.