Себе дороже выйдет.
Чувствую, как напрягается и притихает рядом Настя. Ну как бы и ладно.
«Чего ты без меня стоишь, щенок?»
Я затягиваюсь сладковатым дымом, и голова моментально начинает кружиться. Ком в груди немного ослабевает, размывается. Кто-то шире распахивает окно. Тянет осенью. Не той лёгкой и ароматной, а уже холодом, ночными заморозками, когда лёгкой ветровкой не обойдёшься. Но я такую люблю. Когда руки зябнут и хочется натянуть капюшон до самого носа. Когда свежий холодный воздух врывается на пробежке глубоко в лёгкие.
Только вот сейчас в мои лёгкие врывается совсем не свежий воздух, а отрава. Но я принимаю её, позволяя туманить сознание. Мышцы расслабляются, в пояснице появляется знакомое тепло. Я закидываю руку на спинку дивана и провожу указательным пальцем по Настиной спине. Девушка напрягается и шумно выдыхает.
«Только и знаешь, что по девкам шляться. Достали твои шлюхи. Неужели ни одной нормальной нет?»
Настя скользит ладонью мне по внутренней стороне бедра, цепляется пальцами за ремень.
Нет, нафиг мне это надо. Даже сформироваться этой мысли в слова не позволяю.
— Макс, говорят ты в компах разбираешься? — мурлычет девчонка мне в шею. — Родители мне ноут новый подарили, а я никак не могу антивирусник установить. Не поможешь? Он у меня в комнате.
О, какая поразительная изобретательность.
Однако едкая мысль стучится, бьётся птицей в замёрзшее стекло.
— Не сегодня, детка, — убираю с бедра её руку и встаю.
Настя смотрит непонимающе и обижено, поджимает губы, чтобы никто не заметил, что они мелко дрожат. Знаю, что неприятно, куколка, прости, но туман больше не спасает от навязчивой мысли.
— Макс, ты куда? — Костик как раз разливает водку.
— По делам, — за меня отвечает Должанов, когда я уже выхожу в коридор и приваливаюсь спиной к двери.
Очень плохая идея, Ларинцев. Очень плохая.
На кухне я умываюсь и открываю настежь окно, чтобы вода и прохлада хоть попытались остудить мою дурость. Но в крови слишком много посторонних веществ, и они заставляют резко развернуться и скатиться с шестого этажа на четвёртый. Замереть у комнаты номер четыреста семь.
Тишина за дверью. Может, Пёрышко уже спит в своей новой кроватке? От представленной картины внутри всё замирает, а потом наливается жаром. Твою ж мать, мне нельзя туда, за эту дверь. Нельзя.