— Разве это не логично? В прошлый раз мы ей сказали, что это так.
— Это ты зачем-то сказал.
— Тебе сколько? Двадцать? Двадцать один? А ты до сих пор бледнеешь, когда тебя при маме парень в щёчку чмокнул.
Сердито складываю руки на груди, вперивая взгляд в лобовое. Не его это дело, как я веду себя со своей семьёй.
— Отвезёшь меня в общежитие.
Вижу, что начинает злиттся. Сжимает челюсти, натягивая желваки. В салоне не ощущается, но я замечаю, что редкие деревья на обочине межгородской трассы начинают мелькать быстрее.
— А на приём к отцу позовёшь кого-то из вчерашних подружек.
Браво, Нина. Теперь он в курсе, что ты сталкерила вчера за ним.
Но Ларинцев и бровью не ведёт, продолжая ехать в том же темпе. Сводит брови к переносице, а потом расслабляется. Вот что за человек — себе на уме, никогда не поймёшь и не предугадаешь, о чём думает.
— Опять подглядывала за мной, Пёрышко? — подмигивает, повернувшись ко мне на пару секунд, и расплывается в улыбке.
Мне в этот момент так и хочется невзначай посмотреть в зеркало — не открыт ли у меня рот от удивления. Мало того, что Ларинцев будто враз маску сменил, он ещё и так нагло это сказал, отослав к тому моменту, когда я случайно увидела фееричное трио за углом дома на тусовке.
Что тут ответить? Фыркаю и снова отворачиваюсь к окну, но тут же зажмуриваюсь, понимая, что скорость так и остаётся слишком высокой. И почему у парней такая тяга к этому? Неужели нельзя ехать медленнее? Так же безопаснее, это очевидно.
Наверное, Ларинцев замечает, как я мёртвой хваткой вцепилась в ручку над дверью, потому что всё же немного снижает скорость. Включает негромко музыку, что-то резкое и тяжёлое. Телефон мурлычет сообщением от Юльки, и я зависаю в переписке. Может это и не совсем прилично, но говорить с Максимом мне не о чём, да и сейчас не хочется совсем. Меня царапает внутри такое отношение, когда вчера он на полную катушку отрывался, а сегодня я должна прикинуться его девушкой перед его же семьёй.
— Вы с ним были вместе до того, как всё произошло?
Неожиданно заданный вопрос заставляет вздрогнуть. Естественно, я понимаю, о ком он спрашивает, но не понимаю, зачем.
— Мне было шестнадцать. Вместе — это слишком громко сказано.
— Для тебя. А для него? Он ведь старше.
По лицу не разобрать, о чём он думает, и почему этот вопрос пришёл в голову.