Резко отворачиваюсь, едва не подпрыгнув от неожиданности. Вот только ее мне сейчас не хватало для полного счастья.
Нет, этого не может быть. Головой понимаю, что очень даже может, но не хочу в это верить. Упорно убеждаю себя, что мне показалось, и даже почти получается успокоиться.
– Мы на месте. – Григорий Павлович останавливает машину около высоких ворот и быстро что-то пишет в телефоне. Ворота разъезжаются в обе стороны, пропуская нас на территорию. Смотрю на огромный дом с панорамными окнами, и мне становится не по себе.
Обнимаю себя, начиная мелко дрожать от страха. Я не боюсь, что Иван сделает со мной что-то плохое. Я боюсь себя. Своей реакции на него и вновь проснувшихся чувств. Они не нужны никому ни мне, ни ему. Мы изменились, и у каждого давно своя жизнь…
– Пойдемте, вас ждут.
Адвокат выходит на улицу, открывает мою дверь и и помогает выбраться из салона. Учтиво благодарю его и ощущаю на себе тяжелый взгляд. Знаю, кому он принадлежит, но встретиться с ним нет сил. Стараюсь дышать ровно, чтобы унять участившийся пульс, но получается только хуже.
– Ванечка, – шепчу неосознанно и помимо воли делаю шаг к нему.
Ни слова не говоря, сгребает в охапку и прижимает к своей груди. Дышу им и не могу надышаться. Утыкаюсь носом в горячую шею и начинаю рыдать. Слезы сами по себе льются из глаз, и остановить этот поток не получается.
Иван не мешает мне. Просто гладит по спине и что-то тихо говорит на ухо.
"Меня колотит, но не от мороза, а от противоречивых переживаний. От осознания невозможности всего происходящего. Надо взять себя в руки и разорвать нашу связь, но я не могу. Ни физически, ни морально.
– Все хорошо, успокойся, – поднимает мое лицо за подбородок и пальцем вытирает соленые капли.
Судорожно вздыхаю и робко киваю. Он указывает рукой на окно в доме, в котором я вижу дочку, машущую мне всеми силами. Сердце болезненно сжимается. Малышка моя, соскучилась, наверное. Слезы моментально высыхают.
– Пойдем скорее…
– Григорий Павлович, вы пройдете? – Иван отдает ему пальто и накидывает мне на плечи свою куртку.
– Нет нужды. Да и поздно уже. Завтра все обсудим.
– Хорошо.