– Она уже спит. Голова болела, решила пораньше лечь…
– Я могу сама что-то приготовить."
"Делаю шаг в сторону кухни, радуясь такому замечательному поводу, чтобы сбежать, но Иван не отпускает. Перехватывает за запястье и вынуждает остаться на месте.
– Ничего не нужно, – продолжает изучать мое лицо. Я физически ощущаю касания его взгляда на щеках и губах. Особенно на губах.
– Но ты… я… – нервно облизываю губы и замечаю, как его зрачки увеличиваются, почти полностью поглощая радужку. Только сейчас до меня доходит, о каком голоде говорит Иван.
– Ты боишься меня? – Иван не отступает, следует за мной по пятам.
– Нет, – неопределенно пожимаю плечами, хотя мою дрожь уже, наверное, не скрыть.
– Почему тогда убегаешь? – спокойно и уверенно, а у меня внутри все трясется от его голоса. – Не даешь приблизиться? – заправляет прядь мне за ухо и проводит пальцами по скуле и щеке. Замираю от этих давно забытых ощущений. Сердце от волнения рвется наружу, а в горле пересыхает.
– Не знаю. – Вру, конечно, знаю. Боюсь опять поверить и обмануться. Отстраняюсь от его пальцев, чтобы вернуть себе личное пространство и перевожу тему. – Почему ты не отмечаешь Новый год?
Иван улыбается такой ленивой, кошачьей улыбкой, что внутри все скручивается тугим узлом. Знает, как действует на меня, и специально издевается. Закусываю до боли губу, пытаясь сохранить хотя бы остатки самоконтроля.
– Без тебя этот праздник потерял свое великолепие. – Он совсем близко.
– Вань, ну что ты… – судорожно всхлипываю, но не знаю, что сказать. Он разбивает мою оборону тараном. Прет напролом, а мне нечем защищаться. Я открыта и уязвима перед ним.
– Вик, ты нужна мне, как и прежде. – Горячие губы касаются виска, оставляя на нем пылающий ожог. С силой зажмуриваюсь и стискиваю кулаки.
– Я… – выдыхаю, пытаясь сказать хоть что-то. – Зачем ты мучаешь меня?
– Я пытаюсь быть откровенным и не повторять ошибок прошлого.
– Зачем? Чего ты хочешь?
Разворачивает меня к себе и упирается лбом в мой лоб. Мягко держит ладонями за голову и вынуждает смотреть в глаза. Подчиняюсь. Я больше себе не принадлежу. Моя воля отдана ему, как, в общем-то, и сердце, и душа.
– Я хочу все вернуть… – шепчет, пронзая меня насквозь взглядом.
Невольно начинаю дрожать еще сильнее. Мне страшно. Страшно поверить, довериться ему еще раз, вновь обжечься.