Да, такие люди должны быть наказаны и тот факт, что Анна Алексеевна оказалась в этом месте – доказывает, что есть справедливость, да только, это лишь малая доля наказания, которое она заслужила.
Уронила голову на ладони и едва не застонала. Ожидание меня словно палач медленно пытало.
Когда, я уже решила, что с меня хватит, и хотела пойти в палату Анны Алексеевны, минуя охрану, как вдруг, ко мне подошёл седовласый мужчина в белом халате и спросил:
— Вы, Никитина Светлана Михайловна?
Наконец-то!
— После развода у меня другая фамилия – Солнцева.
— Леонид Петрович Гуровой, — представился мужчина, внимательно глядя на моё лицо. — Идите за мной, Светлана Михайловна.
Я открыла было рот, чтобы снова задать свои вопросы, но тут же закрыла и направилась за ним.
«Я на маленький шажочек стала ближе к своему ребёнку».
— Прошу, входите, — пригласил мужчина меня в кабинет.
Надпись гласила «Онколог. Гуровой Л.П.»
Я нахмурилась, но вошла.
— Садитесь, — сказал он, указав на жёсткий стул. Сам же занял место за рабочим столом и принялся что-то искать в ящике.
Сердце стало бухать так, что я начала думать, что сейчас оглохну.
Медленно села и спросила, едва дыша:
— Что с Анной Алексеевной?
Гуровой отвлёкся от своего поиска и посмотрел на меня равнодушным взглядом и сухо ответил:
— Скончалась сегодня в четыре тридцать утра.
Нет…
Нет! Не может быть!
НЕТ!!!
В моём горле застрял крик отчаяния. Сердце заболело, да так сильно, что я застонала и тут же заплакала, не скрывая своих эмоций.
Надежда, вера и единственная соломинка, связывающая меня с моим малышом, только что вдребезги разлетелась.
Каждую клеточку моего разума, моего сердца отчаяние пронзило так сильно, что я едва не потеряла сознание.
Доктор спохватился и обеспокоенно начал проверять мой пульс, зрачки и что-то говорить… Какие-то слова утешения и соболезнования…
К чёрту! Я не скорблю по этой подлой женщине!
Она отняла у меня сына при жизни и решила забрать даже после смерти!
У меня разрывалась душа… У меня была маленькая надежда, которая так недолго сверкала ярко, сильно, озаряя мою жизнь светом, и только что, этот свет бессердечно уничтожили.