"
"– Миша… Мишенька… Пожалуйста… Господи, я не понимаю, что со мной… Вернее, разумом я понимаю, что ты мой муж… Я беременна, жду от тебя ребенка… И ты да, имеешь право… Можешь, но… – она судорожно провела рукой по лицу, и только тогда Зареченский заметил влагу в её огромных глазах. – Но я не знаю тебя, Миша! Понимаешь? Не знаю! Ты вроде бы и мой… Или не мой, раз мы разводимся! И я… Я запуталась, а ты не хочешь помочь! Ты рычишь на меня, не спишь в супружеской постели, насмехаешься надо мной, манипулируешь, зная, что я не в состоянии тебе чем-то ответить! Я пришла за помощью, хотела разговора, а ты…
Она неуклюже, прижимая ладонь к животу, тем самым защищая его, попыталась встать.
– Тихо. Не буянь. – Он пытался дышать через раз. Запах клубники с миндалем кружил голову похлеще афродизиака. Себя же он чувствовал последней скотиной. – Не трону я тебя. Не сегодня – точно.
Глава 11
Он её хочет.
Это хорошо.
Наверное.
Черт…
Настя плеснула в лицо водой, пытаясь прийти в себя и придумать, как действовать дальше.
Кто её тянул за язык, когда она швыряла в Зареченского обвинениями, что он не спит в супружеской постели? Радуйся, дорогая, сегодня он в ней спать будет. Вот примет душ в соседней ванной и по праву займет свою сторону кровати и закончит то, что начал в тренажерном зале. Не зря говорят, язык мой – враг мой.
Но Зареченского как-то надо было остановить.
Да и себя тоже…
Её рука на члене мужа… Что Настя чувствовала в тот момент? Она бы не нашлась, что ответить. Странно всё это было. И до чертиков пугающе. А ещё снова хотелось плакать. Как это она не занималась спортом? Тогда почему её с такой яростной силой тянуло в спортзал?
В одном Михаил прав. Её тело не тело спортсменки. И, скорее всего, Настя просто тешила себя мыслью, что желает заняться боксом. Во рту стало горько.
Вопрос в другом: как ей пережить время беспамятства?
Да ещё с таким мужем.
Настя прикрыла глаза. Зареченский, как образец мужского пола, очень даже хорош.