А тут такое проворачивают с ним.
— Дрянной сопляк! — прошипел мужик, потирая виски.
Сосулькин не понимал, чего конкретно добивается Павел, кроме интересов своего рода. И это очень смущало. Потеря контроля и власти всегда такая отрезвляющая.
Майор вернулся к столу и тяжело опустился в кресло.
Искать нового кандидата или же помочь этому? — вот, какой вопрос его мучил. Требования Магинского были… необычными. Зачем ему это? Что он задумал? Какую игру ведёт?
Три часа Сосулькин ходил по кабинету, размышляя над ситуацией со всех сторон.
Когда решение было принято, майор взял артефакт связи и активировал его. Поверхность кристалла засветилась мягким голубоватым сиянием, осветив лицо офицера снизу, придавая ему жутковатый вид.
— Генерал-майор? — произнёс он, наклоняясь к артефакту.
— Докладывай, — сразу же остановил его Большаков. Голос из кристалла звучал словно издалека, но властные нотки прослеживались чётко.
— Магинский… — поморщился от фамилии Сосулькин, будто от зубной боли. — Вы уже слышали, что на штаб напали монстры и разнесли его. Удивительно, но никто не пострадал. Кроме испуга, ушибов и пары переломов, ничего… Вот только парня похитили вместе с его человеком, и на том живого места нет."
"Сосулькин говорил быстро, словно боялся, что его перебьют. Артефакт пульсировал в такт словам, эхом отдаваясь в пустом кабинете.
— Почему его? — задал вопрос генерал-майор.
— Ещё выясняю, — ответил правду Сосулькин, нервно постукивая пальцами по столу. — Но до Магинского дошли слухи о родах, которые заглядываются на земли и хотят его прикончить.
— Это не наша проблема, — хмыкнул Большаков, и артефакт мигнул, словно в подтверждение.
— Вы правы… — поморщился майор, вспомнив слова Павла. Осколки стакана всё ещё поблёскивали на полу, напоминая о вспышке гнева. — Вот только у него на руках медицинские документы, освобождающие от службы.
— Что⁈ — голос генерал-майора изменился, став более резким, почти угрожающим. — Кто позволил?
Артефакт завибрировал, и на мгновение связь прервалась, но тут же восстановилась. Большаков был явно недоволен таким поворотом событий.
— Я поговорил с ним, и он готов продолжать службу, — начал издалека майор, подбирая слова. — Но у парня есть условия. Первое: все роды, которые открыли рот, должны быть жёстко осуждены военным руководством.