И оба не самые приятные. Возникают вопросы: почему они были тут? Почему именно в тот момент? И главный… Чего добивались, если я остался жив?
За окном медчасти кто-то шумно прошёл, бряцая оружием, — видимо, караул менялся. Солнце пробивалось сквозь пыльные стёкла, оставляя на полу полосы света. В одной из таких полос кружились пылинки, словно танцуя в воздухе.
— А подробнее? — спросил я, подойдя ближе к Коле.
— Ну, когда вы сражались, — начал он рассказывать уже увереннее, — я увидел, как что-то тёмное метнулось к вам.
Провёл рукой по шее, разминая затёкшие мышцы. Заглянул в себя в попытке найти следы хоть чего-то. Яда не чувствую, проклятия или отравления некромантов — тоже. Хм… Тогда? Нет, это не похоже на тех, кого я перечислил. Тут что-то другое.
Коля переминался с ноги на ногу, ожидая моей реакции. Его бледное лицо, обрамлённое короткими волосами, выражало неподдельное беспокойство.
— Кто ещё видел? — спросил я, рассматривая каждую деталь на лице подчинённого.
— Трошкин и двое бойцов, — ответил он быстро. — Мы думали, что вас ранили в бою, и потом просто…
— И решили молчать? — приподнял я бровь.
— Н-нет… Говорили между собой, — он нервно сглотнул. — Никто не верил, что такое возможно. Решили: от страха все по-разному видели.
В этот момент в медчасть вошли двое солдат, мне с Колей принесли форму.
— Вот, Павел Александрович, — оживился Костёв, явно радуясь смене темы, — нам даже выделили талоны на еду и…
Тут у парня затряслись руки, когда из конверта он достал несколько купюр.
— Деньги, — прошептал он с таким благоговением, будто увидел клад. — Пятьсот — вам и сто — мне.
Коля проглотил слюну и смотрел на банкноты, пока я переодевался.
— С тенью разберёмся позже, — бросил я, застёгивая рубашку. — Спасибо, что рассказал.
Мои мысли снова вернулись к странному нападению. Не нравится мне, когда я что-то не понимаю, особенно врагов и их мотивы. Поправил китель и рубашку. Награды? Убрал во внутренний карман, не до них сейчас.