Она тоже старается выглядеть невозмутимой. Но огромный опыт подсказывает мне, что за своей маской женщина скрывает нервозность.
Ей было сложно завести этот разговор и теперь сложно его поддерживать.
— Я тоже знаю, — спокойно ответил я.
Айседора Ивановна удивлённо распахнула глаза. За секунду на её лице промелькнул полный спектр эмоций от изумления до понимания и принятия.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась она. — Значит, я опоздала, да? Но скажи мне, пожалуйста, твой дед ведь с тобой ещё не связывался?
Её взгляд вновь стал серьёзным.
Я отрицательно мотнул головой.
— Хм… — протянула графиня. — Знаешь, из солидарности, как любящая бабушка своего внука, я считаю своим долгом обрадовать старика, что его внук и наследник жив.
Она замолчала снова, внимательно уставившись на меня, отслеживая все мои реакции.
Я же понял, что Самоцветова до сих пор не назвала фамилию моего деда. Притом я уверен, она не блефует — она точно знает, кто я.
Но допускает, что блефую я.
— Айседора Ивановна, я бы хотел встретиться с графом Резановым, когда я сам буду готов к этому.
— Вот как? — хлопнула ресничками Самоцветова. — И какие же это планы, позволь полюбопытствовать?
«Узнать, как стать князем, а не графом», — мелькнуло у меня в голове. Вслух же я ответил:
— Личные.
И мило улыбнулся.
Пару секунд графиня смотрела на мою улыбку, а затем легко ответила:
— Поняла. Приняла. Мне очень хочется обрадовать Владислава Александровича доброй новостью, но с тобой у моего рода связь гораздо крепче.
"— Благодарю, — кивнул я графине.
А затем, чтобы разрядить обстановку, усмехнулся и спросил:
— А давно вы узнали?
— Некоторое время назад.
— И что вы почувствовали, когда предлагали наследнику графского рода стать своим Слугой?
— А таки что я могла почувствовать? — изобразила она искреннее удивление. — Я была уверена, что настоящий аристократ, даже не зная, что он аристократ, откажется от такой чести.
Она вдруг посерьёзнела и авторитетно проговорила:
— Жизнь очень ценна, мальчик. Но для древних родов честь стоит выше жизни. Истинные носители древней крови предпочтут смерть Служению. Ты должен уметь лавировать, мой мальчик. Но не Служить.
Я кинул косой взгляд на Марфу, непоколебимо сидевшую подле Самоцветовой. Камеристку слова Госпожи ничуть не затронули.