Улыбчивая официантка приняла наш заказ и, цокая каблучками по паркету, удалилась, оставив нас распивать приветственный чай из облепихи.
— Похорошела Москва при Щербатовых… — задумчиво проговорил боярин, глядя, как за окном по новой набережной прогуливаются горожане, а по реке плывёт красивая сверкающая яхта.
— Да, мне тоже нравится наша столица, — согласился я.
— Она всегда была красивой, — кивнул боярин. — В юности я любил приезжать погостить в Москву, а затем и вовсе во время учёбы поселился здесь. Даже со своей будущей супругой Надеждой Фёдоровной я познакомился в Москве.
Я молча кивнул, не сводя с него взгляда. Боярин Мурашов создавал впечатление воина. В отличие от его дочери, я чувствовал внутри него Второй Дар. Мужчина не раз бывал в Проклятых Землях. Полагаю, и против людей ему не раз доводилось воевать.
Однако сейчас он был растерян. Мурашов в самом деле не понимал, кто его враг. Хотя в его серых глазах горела жажда мести.
Но кому мстить за дочь, он не знал.
Боярин залпом осушил чашку чая, впился в меня взглядом, а затем опустил голову и произнёс:
— Александр, я от всей души благодарю вас за спасение Алины.
— Я принимаю благодарность, — спокойно ответил я.
Мурашов усмехнулся и покачал головой:
— Все бы так реагировали, жить было бы проще. Александр, примете не только устную благодарность, но и это.
Он достал из внутреннего кармана красивую коробочку из красного сандалового дерева, крышку которой украшал золотой герб Мурашовых.
Андрей Степанович пододвинул коробку ко мне. Я аккуратно взял её в руки, оглядел со всех сторон и, отщёлкнув застёжку, открыл крышку.
На подушечке из чёрного бархата лежал платиновый перстень, инкрустированный драгоценными камнями. В центре перстня был выгравирован всё тот же герб Мурашовых.